Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

некогда, они поэтому дали разрешение приблизить жертвами всеобщее благоденствие! Им – медлить было некогда, и вот мы, их правнуки, через 115 лет, не на той же самой точке (освобождение крестьян), но назад гораздо»[72].

«Террористическое время» привело к времени террора.

Но у склонности к экстремизму, максимализму и немедленному действию было одно преимущество: это позволило русским людям и в этой связи всем остальным увидеть потенциальные последствия идей и действий, которые обычно завершаются на полпути.

Литературный накал

По мере того как великий русский диспут приобретал узнаваемую форму, мыслители сформулировали его основные вопросы и обрисовали возможные решения. По известному замечанию Альфреда Норта Уайтхеда[73], «самая точная характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону»[74]. Аналогичным образом можно сказать, что русская мысль представляет собой серию примечаний к Толстому, Достоевскому и другим мыслителям 1860-х и 1870-х годов.

Правление Александра II стало временем зарождения поразительного, возможно, даже непревзойденного литературного гения. Английская литературная традиция развивалась на протяжении веков, а величайшие произведения русской литературы были созданы за удивительно короткий отрезок времени. Самый влиятельный литературный критик XIX столетия Виссарион Белинский считал датой появления русской литературы, под которой он понимал литературу в ее западном представлении, 1739 год[75]. Разумеется, назвать дату появления греческой, латинской, французской или английской литературы было бы невозможно.

XVIII век в России был временем ученичества и развития языка для написания литературных произведений. Если не принимать во внимание сочинения, интересные лишь специалистам по истории русской литературы, первые по-настоящему значительные произведения появились в начале XIX века. Какой-то шутник отметил, что самым значительным событием русской литературы XVIII века было рождение Пушкина в 1799 году. Столетие спустя после появления первых шедевров Пушкина русская литература приобрела статус, которым обладали ее древние аналоги.

Пушкин опубликовал первую песнь своего романа в стихах «Евгений Онегин» в 1825 году. Он стал первым русским произведением, имеющим мировое значение. По сравнению с ним «Кентерберийские рассказы» (The Canterbury Tales), датированные концом XIV века, являются настолько древним произведением, что среднеанглийский язык, на котором оно было написано, требует расшифровки. Рукопись «Беовульфа» (Beowulf), в которой повествуется о событиях, происходивших в VI веке, появилась в XI столетии или даже раньше, и для современного английского читателя ее язык кажется иностранным. Если бы первым английским шедевром была, допустим, ода «Откровения бессмертия» (Immortality Ode) Вордсворта, завершенная в 1804 году, или «Чувство и чувствительность» Джейн Остин (Sense and Sensibility, 1811), английская литературная история в большей степени напоминала бы русскую. Чтобы соответствовать темпу развития русской литературы, все величайшие английские авторы, такие как Чосер, Шекспир и Мильтон, а также Поуп, Сэмюэл Джонсон, Диккенс и Джордж Элиот, должны были быть современниками или жить почти в одно и то же время. Только представьте, что французская литература началась с Бальзака.

В результате русская литературная история сложена подобно телескопу. Литературные и философские движения, разделенные столетиями, пришли в Россию одновременно и казались синхронными, каковыми они вовсе не являлись у себя на родине. Сервантес встречался с Ричардсоном, а Бэкон с Кантом. Гении из различных эпох оживали и спорили друг с другом в реальном «диалоге мертвых». Разумеется, телескопическое сложение характерно не только для русской литературы, но и культуры в целом после стремительного развития по западному образцу в эпоху Петра Великого.

Даже в коротком промежутке русской литературной истории некоторые периоды были более созидательными по сравнению с другими. Всем известно, что величайшие русские шедевры были созданы при жизни одного человека – Льва Толстого (1828–1910). Пушкин завершил «Евгения Онегина» в 1831 году, а после 1828 года сочинил свои «Маленькие трагедии» и несколько великих лирических поэм. В этом промежутке были написаны все труды Гоголя, Лермонтова, Гончарова, Лескова, Тургенева, Достоевского, Чехова и, разумеется, самого Толстого. Когда Белинский в 1840-х годах публиковал ежегодные обзоры произведений русской литературы, он словно спрашивал: догнали ли мы в этом году Запад? Фактически в каждом из этих обзоров он мог комментировать сочинения, ставшие классическими. Пульс литературной истории ускорялся.

Он ускорялся еще сильнее и быстрее в эпоху правления Александра II. За исключением шекспировской Англии или классической Греции, возможно, никогда прежде не было периода более великого литературного творчества. Однако расцвет русской литературы был еще более концентрированным. Эпоха Александра II длилась всего четверть века, в то время как полтора столетия отделяют «Персов» Эсхила (472 до н. э.) от смерти Аристотеля (322 до н. э.). Три четверти века в противоположность одной прошло между выходом первых пьес Шекспира (начало 1590-х годов) и «Потерянного рая» Мильтона (Paradise Lost, 1667).

За эти несколько лет Тургенев опубликовал романы «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Дым» и «Новь», а также несколько образцовых повестей. Четыре великих романа Достоевского – «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы» и «Братья Карамазовы» – были опубликованы в 1860-х и 1870-х годах вместе с повестями «Записки из подполья», «Записки из Мертвого дома» и другими впечатляющими сочинениями. Толстой написал «Войну и мир» и «Анну Каренину». Подобно пятидесятиэтажным зданиям Манхэттена, такие шедевры, как «Господа Головлевы» Салтыкова-Щедрина, «Очарованный странник» Лескова и «Былое и думы» Герцена, теряются на фоне этих выдающихся гигантов и зачастую не попадают в обзоры этого периода.

В правление Александра II были также опубликованы сочинения мыслителей, чьи идеи до сих пор вызывают споры в русском обществе. Кроме Чернышевского, Добролюбова и других радикальных материалистов, анархист Михаил Бакунин опубликовал несколько важнейших работ, а Михайловский и Лавров очертили рамки русского народничества. Теории и печально известный «Катехизис революционера» Сергея Нечаева, в который, возможно, внес свою лепту Бакунин, вдохновили Достоевского на написание «Бесов», персонаж которых, революционер Петр Степанович, списан с Нечаева. Нечаев и Петр Ткачев сформулировали идеи, которые легли в основу ленинского представления о революционной партии.

Но это еще не все. В своем сочинении «Рефлексы головного мозга» (1863) физиолог Иван Сеченов с точки зрения неврологии описал подчинение разума мозгу и пришел к выводам, которые были похожи на те, что ученые сделали совсем недавно[76]. (Самый известный ученик Сеченова, Иван Павлов, на которого большое влияние оказал Писарев, начал обучение в 1870-х годах.) Дмитрий Менделеев изобрел периодическую таблицу химических элементов (опубликована в 1869 году) и по примеру Сеченова участвовал в дискуссиях о философском материализме[77]. Первые переводы «Происхождения видов» Дарвина и «Капитала» (Das Kapital) Маркса были сделаны именно на русский язык и с самого начала оказали огромное влияние на умы. Можно представить, насколько распространены были идеи Дарвина и Сеченова, если даже глуповатый сибарит Стива Облонский из «Анны Карениной» использует