Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

Что касается искусства, то в этот период появилась первая значительная русская школа живописи – Товарищество передвижных художественных выставок (передвижники), представители которого создали свои величайшие шедевры именно тогда. Среди них самыми известными были психологические портреты и сцены повседневной жизни (жанровые сцены) на темы, которые легли в основу реалистических романов, а также пейзажи, вызывающие в памяти произведения Тургенева[78]. В музыке это была эпоха Антона Рубинштейна и «Могучей кучки» Милия Балакирева, Цезаря Кюи, Николая Римского-Корсакова, Александра Бородина и Модеста Мусоргского. Сочинения Мусоргского, «молодого офицера, жадно читавшего труды Дарвина и жившего в типичной для 1860-х годов студенческой общине», были сформированы под воздействием идеологических споров того времени, в том числе его оперы «Борис Годунов» и «Хованщина», а также цикл фортепианных пьес «Картинки с выставки»[79]. В то же время Чайковский написал свои самые известные произведения.

Живопись, музыка, химия, физиология – ни одно из этих направлений не ограничивалось узкими рамками, и все они были частью идеологических дискуссий писателей и критиков. Сеченов отправил свой труд «Рефлексы головного мозга» в журнал «Современник», предназначавшийся для интеллектуального читателя, редактором которого был Николай Некрасов[80]. Влиятельные критики из кругов интеллигенции часто жаловались на то, что научная работа была привязана к конкретной дисциплине и проводилась исключительно ради себя самой. Ее следовало делать ради блага «народа» или продвижения «дела». Писарев утверждал, что важнее популяризировать науку, а вместе с ней и материалистическое мировоззрение, чем делать новые открытия. Эта идея набирала популярность, но в советский период вылилась в требование о том, что наука должна быть подчинена «партийному духу». После Второй мировой войны любой иной взгляд на науку объявлялся «буржуазным» и «космополитическим» (эвфемизм слова «еврейский»), и это была официальная позиция, с которой боролся герой книги Гроссмана «Жизнь и судьба».

Часто выдвигалось предположение, что причина, по которой русским удалось достичь таких вершин в математике, заключалась в том, что это была единственная наука, не претерпевшая идеологического вмешательства ни при царизме, ни при советской власти, и потому свободная от цензуры. В действительности даже величайший русский математик Николай Лобачевский, создатель неевклидовой геометрии, был вовлечен в философские дебаты того времени. В своей беседе с Алешей Иван Карамазов прибегает к парадоксальным идеям Лобачевского, символизирующим моральные оправдания за пределами человеческого разума.

Читая толстый журнал

Чтобы в полной мере оценить напряженный темп интеллектуальной жизни той эпохи, давайте рассмотрим два выпуска влиятельного «толстого» журнала «Русский вестник» под редакцией Михаила Каткова[81]. «Русский вестник» объявлял себя «литературно-политическим журналом», но, как и в других «толстых» журналах, в нем печатали статьи не только на тему литературы и политики, но также истории и естественных наук. Этот журнал действительно был толстым: каждый месячный выпуск состоял примерно из 400 страниц, напечатанных мелким шрифтом. Основу журнала составляли опубликованные в нем литературные шедевры, и я полагаю, что ни одному редактору в истории не посчастливилось иметь такой большой выбор постоянных авторов, как Каткову. Однажды ему пришлось выбирать между новыми романами Толстого и Достоевского. (Он сделал верный выбор в пользу «Анны Карениной», потому что «Подросток» Достоевского в то время не принес успеха.)

В 1860-х и 1870-х годах «Русский вестник» напечатал три романа Тургенева («Накануне», «Отцы и дети» и «Дым»), четыре крупных романа Достоевского, «Войну и мир» и «Анну Каренину» (кроме восьмой части, которую Катков публиковать отказался), а также роман Толстого «Семейное счастие» и повесть «Казаки». Кроме того, в журнале печатали сочинения сатирика Михаила Салтыкова-Щедрина, классические пьесы драматурга Александра Островского, а также рассказы Николая Лескова наравне с сериями переводов зарубежной литературы.

Давайте посмотрим на содержание выпусков за февраль и апрель 1866 года. Январский и февральский номера «Русского вестника» были объединены, и, по-видимому, в таком же виде вышли мартовский и апрельский номера, поэтому при совместном рассмотрении февральского и апрельского выпусков не будет учтена примерно половина из 800 страниц, полученных подписчиками.

Февраль

«Биография поэта Державина». Я. К. Грот

«Преступление и наказание». Роман. Часть 1. Главы VIII–XIII.

Ф. М. Достоевский

«Варшавское герцогство». Главы III–IV. Н. А. Попов

«Московская флора, или Описание высших растений и ботанико-географический очерк Московской губернии». Эссе Н. Кауфмана. Москва, 1866 г. С. А. Рачинский

Из «Записок Сергея Николаевича Глинки» (1775–1800), IV

«Армадэль». Роман Уилки Коллинза. Книга 4. Глава XIV.

Перевод с английского языка

«Болезнь и смерть генерала Ростовцева» (воспоминания и документы).

Н. П. Семенов

«Любопытный ответ на “Вопросы глаголемым старообрядцам”».

Н. И. Субботин

«1805 год». Часть вторая. «Война». Главы I–IX. Граф Л. Н. Толстой

Русская литература. «История России с древнейших времен» Сергея Соловьева. Том 15. («История России в период реформ», том 3). Москва, 1865 г. А. С. Трачевский

Новая книга о французской революции. Т.

Стихотворение. А. А. Фет

Письма и заметки. Париж, 1 марта (17 февраля). Алеко

Апрель

«Музыка у славян». А. Н. Веселовский

«Бабушка: картины сельской жизни». Автор – Божена Немцова.

Перевод с чешского языка. Главы VI–VIII

«Религиозная жизнь в Соединенных Штатах». Белюстин

«О деревенских школах в Тверской губернии». А. Уманец

«Армадэль». Роман Уилки Коллинза. Книга 5. Главы I–III

«Преступление и наказание». Роман. Часть 2. Главы I–VI.

Ф. М. Достоевский

«1805 год». Роман. Часть вторая. Главы XV–XXIV

Граф Л. Н. Толстой

«Материалы по русской истории». Дневник Корба

Библиографические заметки: I. «Русский архив». Опубликован библиотекой Черткова. Автор П. Щ. II. «Физика Земли». Профессор П. А. Хлебников

Письма и заметки. Париж. 1 мая. Алеко

На четырех сотнях страниц февральского выпуска 1866 года читатели познакомились с последними частями «Преступления и наказания» Достоевского и «1805 года» Толстого, позднее переименованного им в «Войну и мир», когда он решил продолжить повествование в 1806 году. Таким образом, два самых известных русских шедевра появились на одних страницах, как если бы «Гамлет» увидел свет одновременно с «Потерянным раем» или «Илиада» с пьесой «Царь Эдип», причем все авторы знали друг о друге.

Одновременное появление этих романов сделало возможным диалог аллюзий. Когда следователь Порфирий Петрович упрекает Раскольникова за его неоправданную веру в рациональное планирование, он замечает:

«Вы … человек, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи. Игривая острота ума и отвлеченные доводы рассудка вас соблазняют-с. И это точь-в-точь как прежний австрийский гофкригсрат, например, насколько я могу судить о военных событиях: на бумаге-то они и Наполеона разбили и в полон взяли, а уж как там у себя в кабинете, все остроумнейшим образом рассчитали и подвели, а смотришь, генерал-то Мак и сдается со всей своей армией,