Пожиратель - Наир Хаддар

Кай стоял на столе, одной ногой упираясь в столешницу, и рассказывал какие-то небылицы про кровоносорога и хворомедведя. Неподалёку сидела Лия. Вокруг Кая толпились ученики, весело улюлюкая и поддакивая. Завидев Саргона, они стихли.

— Чего вы такие кислые? Ик… — Кай развернулся, расплескав пахучую жидкость из кружки. Заметив Саргона, он медленно опустил её и слез со стола. — О, как ты? Эм… Я хотел с тобой остаться, но мне не разрешили. Клянусь, сюда мы попали случайно… Я вообще хотел в другое место…

— С… спасибо, — хмуро сказал Саргон и подсел к Лии, оставив Кая с разинутым ртом.

Впервые за годы странствий он произнёс слова благодарности.

Лия сидела с широкой улыбкой, не скрывая, что рада разительным изменениям в своём друге. Она позволила себе чуть дольше выдержать паузу, прежде чем заговорить.

— Я верила, что в тебе ещё остались крохи разума!

— Остатки?! Я вообще-то поумнее вас двоих буду… — хмыкнул Саргон, получая локтем в бок.

К ним подошёл мальчишка с повязанным фартуком, как у трактирщика.

— Что будете заказывать?

Саргон посмотрел на стол и заметил, что перед Лией стоит кружка чего-то светлого и тарелка омлета.

— Мне то же самое.

Мальчишка кивнул и удалился. В таверне стало шумно: Кай, получивший свою первую похвалу, вёл себя громче обычного, распевая какие-то песни.

_____________________________________________

Бонус

Глава IV. Первые

Глава IV

Первые

И явятся они в мощи своей,

И свергнут они врагов наших,

И мир придёт с ними.

Архиепископ Сайрий из Летописи «о Первых, ставших Избранными».

Саргон встал и потянулся. Спина всё ещё болела, а вместе с ней и голова, попытка перепить Лию была провальной с самого начала. Кто бы мог подумать, что Прядильщиков звука учат пить так, чтобы они не пьянели.

— Ох… — охотник схватился за голову. Вчера он твёрдо решил, что тоже начнёт обучать себе преемника, и, естественно, выбор пал на Кая, хоть самому мальчишке он об этом пока не говорил. — Надеюсь, я не передумаю.

Саргон медленно оделся и вышел из уже знакомой комнаты. Рядом поселили Лию и Кая, но будить их он не стал.

Вчерашний день многое прояснил, и пусть голова всё ещё болела, мысли были чище и свободнее.

Охотник окинул взглядом дома и людей. Кто-то тренировался, отрабатывая борцовские приёмы, кто-то торговал. Это место жило и давало надежду, что в мире всё ещё можно создать уютный и спокойный угол. Саргон глубоко вдохнул полной грудью, даже воздух здесь был приятным.

«Какой прелестный день», — успел он подумать, прежде чем услышал тильмарийский горн.

— Срань… — выдохнул он.

Раздражение было вполне обоснованным. Хоть сам он был оттуда родом, появление тильмарийцев редко сулило что-то хорошее.

Горн протрубил второй раз.

«Торговцы. Раз — были бы солдаты».

Третий.

«Неужто кто-то знатный свой зад сюда просунул?»

Четвёртый.

«Мать вашу… Кто-то из королевской семьи? Надеюсь, пятого не будет…»

Пятый.

«Избранный с рыцарем…»

Саргон заторопился и протиснулся сквозь ряды младших мастеров. Иерархия Варнастры была простой и понятной, каждая охота приносила баллы, повышающие статус. После тридцатой ученик становился младшим мастером, после пятидесятой становился старшим, статус же наставника был один.

Охотник пробежал несколько улиц и вынырнул к дому Васкона. Тот о чём-то говорил с несколькими старшими мастерами.

— Что происходит?

— Не знаю, но если они решили напасть, просто так не уйдут… — Васкон широко улыбнулся. От понурого друга не осталось и следа: он буквально светился от адреналина. — Хорошо, что пришёл. Кое-что тебе отдам.

Он жестом пригласил Саргона внутрь повозки. Тот послушно вошёл и тут же получил в руки новенький пояс для паприки, со странным прямым затвором на спине, грубый и тяжёлый.

— Сам делал, — довольно кивнул Васкон, молча ожидая, пока Саргон снимет старый пояс и наденет новый. — Ну, сидит как влитой. Только береги его. Уверен, он тебе ещё жизнь спасёт. И вот ещё…

Васкон снял со стены огромную двуручную саблю Маркуса в новеньких кожаных ножнах.

— Я не могу ею сражаться. Уверен, он отдал бы её тебе…

Саргон застыл. Не то чтобы он не хотел принять подарок, он просто не ожидал такого. Тем более сам пришёл с пустыми руками. Сабля была тяжёлой, и Саргон с неохотой понял, что для владения ею придётся серьёзно потренироваться. Он закинул оружие за спину и затянул ремни на груди.

— А теперь пойдём. Узнаем, что нужно настолько важным шишкам… — Васкон не дал ему ни поблагодарить, ни вставить слово. Как вихрь, он вылетел наружу, и Саргону пришлось его нагонять.

«Вечно за ними бегать… Ох уж эти варнастийцы», — проворчал он про себя. Слишком давно он себе этого не позволял.

У главных ворот столпились люди. Процессию не пропускали, но, завидев двух охотников, расступились и дали пройти вперёд.

Полукругом стояли два десятка гвардейцев, все одного роста, как на подбор, в тёмной средней броне. Двое по краям держали флагштоки с изображением золотого дракона в цепи. Запряжённая четырьмя лошадьми военная карета была такой же тёмной, с тем же драконом, выведенным на дверцах.

Вперёд вышел низенький человек в камзоле общего цвета с пышным белым воротником. Он развернул пергамент и начал возглашать.

— Именем короля Тиана Маррийского из рода Иннура приветствуйте его эмиссара, Айзека Эглмайра, третьего рыцаря в роду Эглмайров…

Сердце Саргона сдавила боль от внезапной боли. Он не подал вида, лишь слегка скривил лицо, надеясь, что гвардейцы не заметят этого и не сочтут оскорблением. Что-то в голове отозвалось воспоминанием, но тут же исчезло.

Двери кареты отворились. Сначала из неё вышел высокий рыцарь, облачённый в сверкающий тёмно-серый доспех.

— …и склонитесь перед Избранной Богиней света, сопровождающей его, Эоной фон Саир, — закончил глашатай и отвесил низкий поклон, закидывая левую руку за спину и опуская правую почти до земли.

Гвардейцы повторили жест, но руки не опустили, таков был военный этикет.

Из кареты вышла маленькая девочка лет шести или семи, со светлым, почти бледным лицом и золотистыми локонами. Она протёрла глаза, словно её только что разбудили. Приняв руку рыцаря, тихо спустилась вниз. На ней было белоснежное платье с золотистой тесьмой на круглом воротнике и рукавах, ноги были босыми.

Часть охотников склонилась, остальные остались стоять. Как и говорил Васкон, он выкупал всех подряд, и, судя по всему, многие не питали любви к тильмарийцам из-за разрешённого рабства. Это было плохо, стоило задеть их честь, и начнётся нечто куда более серьёзное.

Сам наставник головы не склонил, демонстративно