К другу - Валерий Николаевич Кузнецов

об этом стихи напиши.

Грачи улетели уже за моря,

Едва заиграла заря.

И все это вовремя и не зря:

Сегодня четырнадцатое октября.

СУРЕПКА

Л. Б.

Ты по своей привычке

Заткнул за пояс кнут

И развалился в бричке,

Тебя везет верблюд.

Засаленные вожжи

Ладонью захватил,

Мурлыкаешь, как можешь,

Какой-то свой мотив.

Бегут назад обочины

Травами шурша.

Ничем не озабочен ты,

И скорость хороша.

Но вытянул он шею,

Двугорбый твой мотор.

По ямам, по траншеям

Рванулся и попер.

Он шпарит бездорожьем,

Надежнее сиди.

Не дергай нервно вожжи,

Верблюда не серди.

Куда он мчится слепо?

А мчится он туда,

Где желтая сурепка,

Сладкая еда.

Единственная сладость!

На свете слаще нет.

Единственная слабость —

Сурепка, желтый цвет.

Возникший ниоткуда

Сурепки островок,

Сманил он вмиг верблюда

И от пути отвлек.

Спокойно, величаво

Сурепку уберет.

И головой качая

Тронется вперед.

Тогда его поругивай,

Кури свой табачок.

Тогда его понукивай

И говори: «Чок-чок».

КОЛДУНЬЯ

Толпа всегда была болтуньей,

Когда она толпой была,

И нарекла тебя колдуньей,

Колдуньей нашего села.

Но что же ты наколдовала,

В чем перед ними не права?

Траву болезным раздавала —

Была лекарственной трава.

И ты над ней не ворожила

И не шептала до утра,

Своих молитв не ворошила

Для сотворения добра.

И как-то просто, поневоле

Дороги всех тебе близки,

Спасай их от телесной боли

И от душевной от тоски.

Пусть их здоровье — на поправку.

Пускай уже немало лет

Гуляют слухи по Покровке,

Что у Ананьевны — секрет.

А ты опять уходишь в заросли

И вслед:

             — Ананьевна, пошла?

Ах, мама, что же ты от старости

Себе лекарств не припасла.

СОСУЛЬКА

Зима на оттепель не так скупа,

И первенцы весны — синеют лужи.

А на снегу от теплоты и стужи

Тонка и ноздревата скорлупа.

С утра морозит,

                       а к полудню

                                          с крыш

Устроят капли

                     вперебой танцульку.

Смешной, веснушчатый малыш

Уже грызет бугристую сосульку.

«Дорога дней покамест коротка…»

Дорога дней покамест коротка,

Погожих дней еще редка улыбка.

И по небу торопятся не шибко

Нагруженные снегом облака.

Стоит мороз, румян и белолиц,

Нагим деревьям очень сладко спится.

И солнце стылое, как полынья, дымится,

И в сад летит семья озябнувших синиц.

Но вышел из-под снега куст,

Но под ногой сосулек хруст.

СТАРИКИ

Они всегда пекутся о порядке,

Хотят, чтобы росли и дети, и леса.

Они из шлангов поливают грядки —

Сияет самодельная роса.

У каждого по два, по три внучка,

А нет своих — детей соседских нянчат.

И здесь болезни ничего не значат,

И старость не хватает за бока.

«Все…»

Все.

Договорились!

По рукам!

Нам, мужчинам, так и подобало.

Жили на земле —

Земли нам мало.

Нас повыше тянет,

                            к облакам.

Жили на земле среди лесов и хлеба.

Нам и небо нынче по душе.

Мы живем на первом этаже,

На первом этаже неба!

«На улице холод…»

На улице холод. В квартире —

                                              тепло.

А в коридоре прохладно.

Но в общем вольготно, но в общем —

                                                        светло

И строчки рифмуются складно.

Пусть в комнате нашей стоит тишина,

Шаги мои пусть не мешают.

Пусть спит, набирает силенок жена,

Пусть бабка моя отдыхает.

Бабка всю жизнь

                         на работе была,

Работать жене предстоит.

И комната тишиною полна,

В комнате свет не горит.

А я, полуночник, чудак, фантазер

В свой кабинет ухожу, в коридор.

ПЧЕЛЫ

Ах, если б не эти морозы,

Летали бы в гости к цветам

Желтые медовозы

По рощам и по лугам.

Жужжали бы и не тужили

С утра и до сладких снов,

Но они не дожили

Несколько дней до цветов.

А в поле растенья бунтуют,

И небо роняет звезду

Печальную, золотую.

И каждый цветок по горло в меду.

ПЕРВАЯ КНИЖКА

Первая книжка поэта легка,

Жидка она в обложке.

Первая книжка невелика,

Поместится на ладошке.

Но эти немногие сотни строк,

Которые в ней поместились,

С поэтом ходили они на урок,

За партой одной учились.

Бегали с ним по зеленой траве,

Под звездами ночевали.

Были в Рязани с ним и в Москве,

По юности кочевали.

В каждой строке судьбу узнаю —

Ссадины есть и шишки.

И все это по праву входит в мою,

В первую мою книжку.

Примечания

1

Алас — заросшее болото (якутск.)