К другу - Валерий Николаевич Кузнецов

class="v">Днем осенним в полдень грустный

Ты в мой терем постучишь.

Засмею тебя сначала,

А потом — приворожу,

От ворот своих печальных

Резким словом провожу.

Резким словом провожу —

Путь обратный закажу.

День пройдет или полвека

Ни по чьей-нибудь вине,

Бездорожьем, как по вехам,

Ты воротишься ко мне.

Знать любовью, как бедою,

Не владеть душе ничьей,

Напою тебя водою

Из диковинных ключей…

Из диковинных ключей —

Из девических очей.

СОКРОВЕННОЕ

Твердишь: забудь о грусти,

Советуешь всерьез

Писать стихи о чувствах

И о любви без слез.

Не сетуя на участь,

Совет твой сберегу:

Радуясь и мучась,

На родину сбегу.

Нежданно в степь нагряну,

Где ковыли тихи,

Там, на заре багряной,

Задумаю стихи.

Вздохнет мой стих полынью,

Проснется поутру,

Просмо́ленный, проси́ненный,

Окрепнет на ветру.

И, преломляясь в гранях

Степного солнца,

Из рук моих он прянет

И ввысь взовьется!

«Вот опять, который год подряд…»

Вот опять, который год подряд,

Мне весной на месте не сидится,

Мне опять неведомое снится —

Вот уже который год подряд.

И опять мне в городе не спать,

И, «прости» шепнув ему знакомо,

Уезжаю, родиной влекома,

Древние заботы обретать:

Где в апрельской суете полей

Тракторы шумят неутомимо,

Где летят, встревоженные, мимо

Косяки последних журавлей,

Где лежит забытая межа,

Где тревожно сердце встрепенется, —

Спрашивать, разглядывая солнце,

Будет иль не будет урожай?..

ПОВИЛИКА

Повилика, повилика,

Неприметная трава,

В разнотравье многоликом

У нее свои права.

Оплетает повилика

И плетень, и клен, и рожь,

С виду травка невелика,

Да не сразу оборвешь.

Не из давнего ли детства

Мне запомнилась молва,

Что владеют чудодейством

Повиличьи купола.

…В час, когда осветят блики

Холодеющий восток,

Я найду на повилике

Самый крохотный цветок:

Повилика, повилика!

Ничего не надо мне,

Только малость: позови-ка

Друга милого ко мне!

Но не слышит милый крика,

Понапрасны все слова,

Повилика, повилика,

Бесполезная трава.

ГЕННАДИЙ ХОМУТОВ

Родился в 1939 году. Учился в сельской школе и в железнодорожном училище. Работал слесарем, бетонщиком, кочегаром — в Уральске, Рязани, Оренбурге. В течение пяти лет был литературным работником областной комсомольской газеты, а в настоящее время — методист по фольклору областного дома народного творчества.

НИТЬ

Мне мать

              связала теплые носки

И варежки

                по деревенской моде

Но туфли для носков таких узки,

А варежки при городском народе

Такие неуклюжие носить…

Без варежек

                   мне лучше пофорсить.

А шерсть тепла.

                        Она дождем была,

Сверкающим над летним полем.

Травой, что шелестела и плыла,

Овечкою,

              гуляющей на воле.

А эта шерсть в осеннем октябре

Из ушка прялки вытекала нитью…

Мать помнила о лютом январе

И торопилась к этому событью…

ПЕСНИ НАШЕЙ МАТЕРИ

Все до единого улетели,

Словно по осени семена.

Вы улетели, когда повзрослели

Ваши юные имена.

Вот я и стала домашним сторожем,

Только владенья мои пусты.

Вы разлетелись в разные стороны,

И встали на ваши места цветы.

Было ли это — самой не верится,

Как вы с цветами бежали под дождь…

Вспомню — и пошатнется сердце,

Вспомню — и душу осыплет дрожь.

Цветы переняли от вас доверчиво

В детстве вашем тогда, давно,

Привычку с утра и до самого вечера

Глядеть в окно.

Смотрю я на них, и кажется:

                                           выбежит

Сердце мое из груди сейчас.

Ждут они вас и, наверно, не выдержат,

Пойдут по дорогам разыскивать вас.

БАБКА

Зима озорует, квартиру студит,

Зима без работы ни дня не сидит.

А мы кочережкою в печке шуруем,

И чай кипятим, и весь вечер пируем.

Тепла не жалеет железная печь.

А бабка моя не скупится на речь.

Но любит она после чая прилечь —

Сиди, ожидай и ни в чем не перечь,

Да слушай ее самотканую речь.

У нашей беседы под теплым крылом

Мы с ней вечера коротаем вдвоем,

И воспоминаний ее пересказ

Как речка по камням — течет без прикрас.

— Бабушка, слушай, ты очень стара?

— Нет, я не старая, а старинная.

Тихо горю, как свеча стеариновая,

Разница лишь — не сгораю дотла.

Да, я старинный уже человек.

Помню, как прошлый состарился век.

Мне сожалеть о нем нету причин.

Писать не учил, и читать не учил.

Всё для меня не хватало чернил…

С внучком своим, со своим посошком

В новый, в двадцатый пришла я пешком.

«С сорок первого года пусты закрома…»

В. К.

С сорок первого года пусты закрома.

С сорок первого года до сорок шестого.

Вот я в школу иду вдоль амбара пустого,

Вот я в школу иду.

                            Там еда — задарма.

Вот налево сады, а направо склады.

— Эй, склады! —

Заору я в окошко худое.

И голодное эхо и, наверное, злое

Спросит коротко:

— Это ты? —

Это я! Это я на учебу иду.

Это я тороплюсь и шагаю, шагаю.

Повторяю короткий стишок на ходу.

Но о школьной похлебке

                                     не забываю.

Там сейчас повара над едою мудрят.

Чтобы мы хорошо продолжали учиться,

Черным хлебом накормят ребят

И похлебкой дадут насладиться.

О! Спасибо вам всем. Вы