К другу - Валерий Николаевич Кузнецов

что есть на свете

Твой соперник и двойник.

Я сама ему отвечу

И, сама не знаю как,

Расплескаю нашу встречу,

Словно кринку молока.

Словно мы и не знакомы,

Не горюй и не кори.

А пока еще из дома

Не явились косари,

Ничего не говори,

Уведи на край зари!

«Не шуми тяжелым шумом…»

Не шуми тяжелым шумом,

Вечер хмурый, вечер лютый,

Этот волок

                больно долог,

Больно долог почему-то.

Мне одно понятно только:

Под тяжелым небом этим —

Где родился,

                   там сгодился

На пустынном белом свете.

Только въеду на подворье —

Много лет здесь не бывала —

Темень-ночка,

                     словно дочка,

Брата скличет с сеновала.

Спит поутру очень крепко

Сын мой, день зеленоглазый,

Пробуждайся,

                    просыпайся,

Зачинай лихие сказы.

Как живете в этом царстве,

Как моей старушке-маме

Снится терем с теремами

В вашем царстве-государстве.

…Я все еду, еду, еду.

Только хмурый, только лютый,

Этот волок

                больно долог,

Больно долог почему-то.

«Ты жил в плену степного духа…»

Б. Примерову

Ты жил в плену степного духа,

И средь пронзительных ночей

Тебе не филин глухо ухал,

А голос памяти моей.

Бежала рожь дорогой лета,

Смеялась над моей судьбой

Та половина бела света,

Которая была тобой.

«Ах, месяц мой бедовый…»

Ах, месяц мой бедовый —

Морозные сны.

Зачем я заколдована

До самой до весны?!

Январь ты мой расписанный,

Узоры на стекле.

Не получаю писем я

Тысячу лет…

Не пишет он, не слышит он,

Не знает обо мне,

И только видит лыжницу

В своем морозном сне.

И я навстречу долго

                              бегу, бегу.

И месяц мой медовый,

Бедовый мой, в снегу.

«Погоди, доживем до горячего лета…»

Погоди, доживем до горячего лета,

До желанных моих приворотных годов.

И в степи затяжной затеряемся где-то

На удалой упряжке ветров-рысаков.

Понесут эти кони и наше с тобою

Молодое, повитое хмелем житье.

И тогда ты навеки поверишь в любое

Безрассудно-счастливое слово мое!

«Деревья предзимнего сада…»

Деревья предзимнего сада

И вновь обретенный покой

Мне будут, наверно, наградой

За краткие встречи с тобой.

За нашу короткую участь,

За то, что поверить смогла,

Что я для тебя наилучшей

Из всех наилучших была…

Так что ж ты стоишь отрешенно,

Как месяц медвяный во мгле,

Как будто звездой с небосклона

Жила я с тобой на земле.

Земная знакомая сила

Как будто уже не влечет.

Я знаю — прошедшее мило,

Но наше с тобою не в счет.

Любимый, с годами все чаще,

Лишь полая схлынет вода,

От памяти этой кричащей

Тебе не уйти никуда.

Мне легче. Ведь добрая участь

Давно мне узнать помогла,

Что я для тебя наилучшей

Из всех наилучших была.

«Вернусь домой из долгого пути…»

Вернусь домой из долгого пути.

Здесь новый дом срубили для невесты.

И ты меня, наверное, простишь

За все разлуки и мои отъезды.

Нам пожелает дружная родня

Детей побольше и поменьше споров,

И долго-долго будет не унять

О нашей свадьбе разных разговоров.

Закрою на ночь ставенки сама,

Поверю в то, что я с тобой навеки,

Что обо мне не запоет зима,

Не затоскуют скованные реки.

И может быть, подумаю тогда,

Что будет сын не на тебя похожим…

И все мои прошедшие года

Вдруг станут строже

                               и еще дороже.

«Ты меня не мучай…»

Ты меня не мучай,

На твоей земле

Тени, словно тучи,

Собрались во мгле.

Небеса раздвину,

Опалюсь звездой,

А над нею — дыней

Месяц молодой.

Боже мой, как молод!

Тает на губах…

И звезда за ворот

Падает впотьмах.

Ты меня не мучай,

На твоей земле

Я не знаю лучше

Тишины во мгле.

«Ах, какие медовые травы в июле!..»

Ах, какие медовые травы в июле!

Затеряется след твой — кричи не кричи.

Спозаранку покинув свой солнечный улей,

Закружились, как пчелы, над лугом лучи.

И над каждым цветком, над росой в медунице,

Надо всем, чего в юности бросить не жаль,

Вдруг душа встрепенулась испуганной птицей,

Той готовой в любую

                                российскую даль!

«За нашей рубленой избой…»

За нашей рубленой избой

В саду неслышном утро спеет

Такое, словно век крутой

Еще в грядущем голубеет.

Малиной губы обожги,

Пока не варено варенье,

Пока толстеют пироги,

В запазухе у печки греясь.

По стесаным ступенькам дня

Сбеги к осенним огородам,

Где мама,

              вечер

                       и стерня —

Как вздох, как выдох, как природа…

«Уже и не помню…»

Уже и не помню,

Где быль, где обман.

Туман за туманом

Падал в бурьян.

В охрипшей от пыли