Развод с тираном - Александра Салиева

class="p1">— Сама заткнись! И не смей! Не смей так говорить! Ты вообще кто такая, чтобы судить меня? Ты… ты тупая выскочка! Случайная девка с улицы, которая попалась Олегу, когда ему было просто очень скучно! Тоже мне святая непорочность! Да чтоб ты…

— Хватит. Ты уже и так давно перешла черту, из-за которой не возвращаются назад, — становится ей ответом от… Олега.

Я слышу его низкий и такой родной голос за спиной, и в первые мгновения собственным ушам не верю. Хотя слух воспринимает не только его одного. Ещё я слышу, как тормозят по гравию прибывшие машины сопровождения. То, как хлопают дверцы, когда те, кто внутри, выбираются наружу. Должно быть, они направляются прямо к нам. Это не вижу. И даже не могу обернуться, чтоб посмотреть.

Сердце пропускает удар.

Весь мир на паузу знакомо встаёт, когда широкие ладони мужа плавно ложатся мне на плечи, становясь той самой опорой, которая так нужна мне.

22.5

Ира замирает так резко, будто в неё сперва воткнули нож, а затем несколько раз провернули. Её лицо белеет, губы дрожат.

— Олег… — выдыхает она, и в этом имени уже нет прежней уверенности, ненависти или злобы, есть только страх.

А я медленно оборачиваюсь. И в самом деле вижу его. Он дышит тяжело, будто каждый вдох даётся с усилием. На виске застывает кровь. На костяшках — грязь и царапины. Лицо бледное, но глаза… глаза такие, что у меня внутри всё проваливается. Не ярость даже. Не просто гнев или беспощадная злость. Там что-то гораздо хуже. Там та самая холодная точка, в которой человек принимает решение и уже не меняет его.

А, зная, Олега…

Хотя, как в моей голове, мелькает эта сейчас совершенно ненужная мысль, так и пропадает. Меня накрывает по-настоящему. Сначала приходит облегчение. Такое дикое, что у меня опять подкашиваются ноги. Потом настигает запоздалая паника, которая вдруг выходит через тело. Руки дрожат сильнее, даже зубы стучат, как у ребёнка. Я хватаю воздух, но он не проходит.

— Ты… — пытаюсь сказать, но язык будто к нёбу прилип. — Ты…

Олег смотрит на меня в ответ, и я вижу в его синих глазах, как он тоже будто сломлен. Но ровно настолько, чтобы я поняла — не только я была близка к той самой грани, где сердце не билось. Он тоже. Мы оба были там.

Всё это — едва ли в несколько секунд промедление. Но Ире и того хватает. Она отступает к джипу в поисках спасения внутри него.

— Я… я не… — начинает лепетать. — Я же не знала, что поезд так…

— Ты знала, — перебивает Олег спокойно. — Ты, сука, всё знала. Как и знала, что тебе будет за это. Я однажды тебя уже предупреждал. Дважды не повторяю. И это ты тоже знаешь.

Если можно побледнеть ещё сильнее, именно это с ней происходит.

— Олег, я… я просто хотела, чтобы она… чтобы она почувствовала… чтобы… — сбивчиво оправдывается Ира, пока её рука цепляется за дверь.

Больше она не успевает. К ней уже подходит начальник охраны Олега — Кирилл. В отличие от всех нас, он абсолютно немногословен.

— Олег Евгеньевич, — бросает коротко.

И в этом имени всё. Поддержка. Вопрос. Готовность выполнить любой последующий приказ. Тот самый, который следует незамедлительно.

— Без ментов, — единственное, что произносит Олег.

“Как это, без ментов?” — хочу возмутиться, ведь за то что она сделала, ей даже пожизненного мало.

Но вслух я ничего не говорю. Все возможные слова застревают в горле, едва его ладони на моих плечах сжимаются на краткий миг чуть сильней, а затем муж окончательно разворачивает меня к себе. Первым делом беглым, но внимательным взглядом осматривает Злату. Уже потом прижимает нас обеих к себе.

До этого момента я считала, что слёз на сегодня уже не может быть больше.

Может.

Ещё как.

Они градом скатываются по моим щекам, пока Олег осторожно и бережно обнимает нас с дочерью.

— Всё хорошо, принцесса. Прости, не хотел тебя напугать. Свалился в кусты, а там овраг, скатился по нему, пришлось обратно взбираться. Не вышло быстрее.

Его словам вторит визгливый вопль Иры:

— Нет! Олег, подожди! Я… я всё объясню! Я…

Я больше не вижу её. Но и так понимаю, что её уводят куда-то прочь. И почему-то вовсе не к машинам. Туда, где за рельсами виднеется лес.

— Ты не можешь так со мной поступить! Вы за это поплатитесь! — визжит она. — Я… я модель! У меня контракты! Ильдар всё узнает! Он заступится за меня! Вы не имеете права!

Хочу обернуться, но Олег не позволяет.

— Золотинка наверное уже замёрзла. Да и проголодалась. Пойдём в тепло? — перетягивает на себя внимание муж.

— А она? — единственное, о чём спрашиваю.

— Больше не побеспокоит никого из нас.

Не уверена, что действительно хочу знать все подробности, поэтому лишь рассеянно киваю, пока мы идём к нашей машине. Он так и придерживает меня за плечи, не отпускает. Лишь раз, чтоб утереть большими пальцами слезы с моих щёк. Те тоже почти высыхают. Или нет.

Стоит оказаться в тепле салона, наедине, как их опять слишком много становится. Я не хочу плакать. Но и остановиться не могу.

Не получается.

— Я думала, всё. Думала, ты умер. Я… — произношу едва слышно.

— Я здесь, — говорит глухо. — Слышишь меня? Злата тоже с нами. Всё.

И вот тут я начинаю плакать так, как не плакала никогда. Не красиво. Не тихо. А взахлёб. С судорогами. С дрожью. Меня трясёт хлеще, чем прежде. И молчать тоже не получается. Мне нужно выплюнуть это, вытолкнуть, выдохнуть, выгнать из себя.

— Ненавижу тебя, — всхлипываю, и сама понимаю, как нелепо это звучит, но и тогда не прекращаю. — Я… я столько раз… хотела, чтобы ты… чтобы ты исчез… чтобы мне стало легче… а потом…

Я закрываю глаза, потому что картинка поезда снова встаёт перед ними.

— А потом я увидела, как ты побежал, — шепчу. — И… я поняла, что если ты исчезнешь… я не переживу. Я… я не переживу, Олег. Понимаешь?

Он не отвечает сразу. Но прижимает ближе к себе. С учётом, что Олег посадил нас на заднее сиденье, это легко. Куда сложнее чувствовать, как его грудь вздрагивает от моих слов. Как шумно он выдыхает в мои волосы. Как будто удерживает себя на том же тонком лезвии истины, что и я.

— Принцесса… — хрипит глухо.

Объятия становятся только сильнее.

— Я тебе уже говорила. То, что ты сделал, невозможно простить. И я не прощаю, — говорю и