Развод с тираном - Александра Салиева

Больше не думаю. Не планирую. Просто иду. Очень быстро. Так быстро, как только могу. Сокращая расстояние между нами ещё до того, как бывшая любовница моего мужа придёт в себя и что-то снова предпримет.

— Отдай, — говорю, оказываясь рядом с ней.

На самом деле не спрашиваю. Мне её разрешение ни к чему. Пока она поворачивает на меня голову и пытается что-то сказать, собираясь со словами, которые никак не складываются, я забираю свою дочь.

— Я… я хотела, чтобы ты… чтобы ты… Не он. Он не должен был… Только не Олег. Это ты. Ты. Я хотела, чтобы это ты…

— Чтобы я умерла? — заканчиваю за неё очевидное тихим голосом, когда она так и не договаривает, давится собственными словами.

Теперь, когда Злата у меня, моё сердце будто заново перезапускается. Я прижимаю дочь к себе крепче. Обеими руками сразу. Её щёчка прижата к одеялу. Маленький носик розовый носик сопит, губки тоже шевелятся, пока она смотрит на меня, моментально успокоившись, услышав меня.

И пусть на самом деле колени подкашиваются, едва стою…

Но стою. И ни за что не покажу ей свой слабости.

Подлая тварь.

— Ты… — у меня не хватает слов. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Её губы дрожат. Она не отвечает. Потому что ответ очевиден. Так что всё она понимает. Очень даже прекрасно. И даже получше меня. Это ведь и есть, судя по всему её скотский план: забрать Злату, оставить на рельсах люльку, чтоб я, когда приехала в назначенное ею по телефону место, увидела ту и позабыла про всё на свете, бросившись за ней, прямо под поезд.

Это был грёбанный трюк. Номер. Спектакль.

Стоивший жизни.

А ведь я не только должна была приехать одна, я в самом деле собиралась так сделать. И так и поступила бы, не будь Олег собой, не сделав всё, как обычно, как присуще его характеру и натуре.

Я должна была броситься под этот поезд. Я должна была умереть.

А бросился он.

От последней мысли в груди будто рвётся что-то. И сама не замечаю, как слёзы катятся по щекам. Они текут горячие, обжигающие. Я целую макушку моей сладкой девочки поверх шапочки, целую одеяло, целую воздух вокруг неё, потому что мне кажется, что сейчас моя Золотинка тоже исчезнет.

— Я же сказала тебе приезжать одной, — отходит от шока Ира. — Но Ты!.. Почему там Олег? Это должна была быть ты!

Последнее звучит наравне с истеричным визгом. Она шагает ко мне. Я по инерции тут же отшатываюсь назад. Не потому, что боюсь. Я не боюсь. Не её. Я бы её собственными руками сейчас придушила, не будь в них Златы. А ещё лучше вцепилась бы ей в волосы и швырнула под следующий поезд.

Всё. Мой шок тоже закончился.

Теперь поднимает голову лишь холодная слепая ярость. Она лишь крепнет и ширится, стоит вспомнить, что я приехала не только с Олегом, вслед за нами должна прибыть его охрана. Я слышу шум подъезжающих шин где-то слева, со стороны дороги, а разум рисует всё самое плохое из того, что ещё может быть. Например, когда вскоре дед Олега тоже обо всём узнает.

Зачем я вообще думаю об этом? Зачем держусь за эту мысль?

Потому что отчаянно необходимо хоть за что-то держаться. Ради Златы.

Я и держусь. Даже когда Ира криво усмехается, едва я шагаю назад, прижимая Золотинку к себе крепче.

— Что, думаешь, победила? Думаешь, выиграла джек-пот? — ядовито комментирует она.

Я смотрю на неё и впервые за весь этот ад ощущаю не только пробирающий до костей ядовитый страх или ярость, ещё и тошнотворное, ледяное отвращение. Она говорит так, будто речь о сумке, о платье, о каком-нибудь очередном контракте. Будто у нас тут не ребёнок и не жизнь, а казино и рулетка, где кто-то поставил ставку и теперь требует выдать приз.

— Ты украла мою дочь, — произношу медленно. — Ты поставила люльку на рельсы, подставив под идущий поезд. Ты планировала всё обставить так, чтобы я умерла. И сейчас спрашиваешь про джек-пот?

Ира проводит ладонью по волосам нервным жестом. Её всё ещё заметно трясёт. Хотя это не делает её менее мерзкой.

— Ты сама виновата, — выплёвывает на мои слова встречно она. — Это из-за тебя Олег от меня отказался. Избавился от меня. Вышвырнул за дверь. Просто стёр из своей жизни. Потому что ты так захотела, — кривится брезгливо. — А ведь тебе он даже не нужен на самом деле, по твоим же словам! А я… я была с ним, когда тебе ещё в голову не приходило вовсе, что он может быть твоим. Но вот, посмотри-ка на себя. Всё для тебя. А ты даже не ценишь. Просто взяла и пришла, чтобы он… он…

Она не договаривает, потому что у неё ломается голос. Ненадолго. На секунду в её глазах мелькает обида, унижение, стыд. И я бы, возможно, даже пожалела… если бы не свёрток в моих руках. Если бы не этот поезд. Если бы не Олег, который исчез среди рельс у меня на глазах.

Я инстинктивно перехватываю Злату поудобнее, закрывая её личико ладонью от ветра. Она ворочается, издаёт тихий писк и снова замирает, будто чувствует, что сейчас не стоит усложнять всё ещё больше, что мне и атк слишком больно. Так больно, что невозможно дышать. Если только урывками.

— Ты думаешь, я пришла сюда за мужиком? Чтобы он остался не с тобой, а со мной? — спрашиваю тихо. — За каким-то там выигрышем в лотерею? Я пришла за своим ребёнком. Всё остальное мне сейчас неважно.

— Неважно? — Ира резко и нервно смеётся. — А он? Олег тоже неважен, да? Или важен? Ты уж как-нибудь определись! Если бы не он, ты бы прыгнула, да? Ты бы прыгнула, если бы приехала одна? Ты бы…

— Замолчи, — перебиваю, не желая больше слышать всю эту дичь. — Просто замолчи.

Ира делает шаг ко мне, и я отступаю ещё на шаг, одновременно разворачиваясь так, чтобы встать боком и закрыть Злату телом. Меня трясёт. Я далеко не герой. Я только что умерла внутри несколько раз подряд. Я держусь на одной единственной нитке — на тепле дочери, прижатой к груди.

— Почему я должна молчать? Это ведь ты всё начала! Ты свернула ему кровь! Почему ты просто не исчезла, когда сбежала? Если бы тебя не было, то…

— То тогда что? — не выдерживаю и я. — Он бы тебя обратно принял? Или что? Ты… Ты больная.