Развод с тираном - Александра Салиева

— Что тебе нужно?

Голос звучит тихо, даже излишне, но Олег различает. С шумом втягивает в себя воздух, а затем резко выдыхает его сквозь зубы.

— Я… я хочу кое-что сказать, принцесса. Можно?

Нет!

На деле зачем-то согласно киваю.

Олег повторно шумно выдыхает. На этот раз с облегчением. Но заговаривать вновь не спешит. Сперва подхватывает прядку у лица и отводит её назад.

— Ты такая красивая, — шепчет с болью. — Красивее, чем когда мы познакомились.

Я дрожу. И уже едва-едва сдерживаю слёзы.

За что он так со мной?

Я хочу отвернуться, чтобы спрятать свои эмоции, а он обхватывает ладонью моё лицо и притягивает меня к себе. На макушке чувствуются его губы.

— Прости меня, — продолжает уже из этого положения. — Я знаю, что после всего, что я сделал, ты не обязана прислушиваться ко мне. Я не прошу поверить мне снова, тем более сейчас. Я понимаю, что я разрушил то, что между нами было, и понимаю, что доверие не возвращается по щелчку. Понимаю и то, что может быть оно вообще никогда не вернётся. Я знаю, что ты имеешь полное право не хотеть меня видеть рядом с собой. И я это принимаю. Но я прошу дать мне возможность быть в твоей жизни. Не как мужу. Не как человеку, которому ты что-то должна. Как отцу нашей дочери. Как мужчине, который будет рядом, когда трудно. Который не уйдёт.

— Олег…

— Даже если ты уже никогда не скажешь мне “Да”. Я этого и не жду. Я не буду давить. Не буду требовать. Не буду торопить. Даже если это будет — просто рядом. Даже если это будет на расстоянии. Я просто хочу остаться, принцесса. Я не прошу шанса всё вернуть. Я прошу шанса остаться рядом и доказать, что я способен быть лучше.

Он говорит быстро, на эмоциях, немного сумбурно, запинаясь, срываясь на хрипотцу, местами путаясь, местами неправильно строя предложения. Но, кажется, впервые за всё время искренне, от всей души. Не для того, чтобы успокоить меня, потому что так надо, или потому что я этого жду. Я не ждала. Никогда. Но именно сейчас поняла, что в самом деле мне не хватало этих его слов. Что он осознал свою ошибку. По-настоящему. Прочувствовал.

Это не значит, что я прощу. Но от этих слов в душе что-то светлое поселяется. Душащее меня всё это время чувство обиды и напряжения потихоньку отпускает, позволяя сделать долгожданный полный вдох. А вместе с ним я всё-таки даю волю слезам. Больше не получается их сдерживать. Не сегодня.

— Я тебя люблю, принцесса.

И я окончательно срываюсь в рыдания.

Олег прижимает меня к себе ближе, поднимает на руки, но я уже не реагирую. Меня прорвало. Наконец-то, по-настоящему, наизнанку. Всё, что я копила в себе. Всё выходило с этими слезами.

Я не помню, как мы вышли из лифта, как оказались дома, что говорила мама, если говорила. Но я отчётливо помню, как меня крепко и сильно прижимал к себе Олег, даруя мне давно позабытое чувство защищённости. До тех пор, пока я не засыпаю. Опустошённая, но спокойная.

Если бы я только знала, что это затишье перед бурей. Что спустя две недели я окажусь в ещё большем аду, чем прежде.

Он настаёт вместе со звонком от мамы, когда я оставляю с ней дочь, чтобы сходить на плановый осмотр к гинекологу.

— Регин, она пропала, — сходу выпаливает мама, едва я беру трубку.

— Кто? — переспрашиваю.

— Злата. Её забрали!

Глава 22

Олег

Офис пахнет стеклом, кофе и чужими деньгами. Нормальный день. Такой, в котором я умею существовать: жёстко, по существу, без лишних эмоций. На столе папка с договорами, на экране таблицы, в голове план на вечер — заехать к Злате, увидеть её глаза, услышать её сонное сопение, поймать тот короткий момент, когда Регина не отводит взгляд сразу. Я держусь за эти крошечные секунды, как за воздух. После лифта, после её слёз, после того, как она уснула у меня на руках, я впервые за долгое время перестал чувствовать себя полностью проигравшим. Не победителем — нет. Просто человеком, который ещё может что-то исправить.

Телефон вибрирует. Одно короткое дрожание по столешнице, и всё внутри меня почему-то сжимается. Не потому что я вдруг боюсь звонков. Я не боюсь. Я привык решать чужие проблемы одним словом. Но имя жены на экране выбивает лишний кислород. Регина давно не звонит мне просто так. Да и вообще не звонит. Соответственно, что-то случилось.

— Принцесса?

В ответ даже не голос. В ответ — воздух, который рвётся, будто ей больно дышать. И сразу, одним ударом, слышу ещё один голос на фоне: её матери. Рыдающий, сорванный. Я не успеваю понять слова, но мозг уже достраивает самое страшное, потому что в мире, где живёт моя дочь, страшное всегда ближе, чем спокойное.

— Олег… — Регина произносит моё имя так, будто я её последняя надежда, и от этого внутри всё только сильнее сжимается. — Олег, Злату… Злату забрали.

Я не двигаюсь. У меня даже лицо не меняется. Так работает шок: он не даёт тебе ни крика, ни слёз. Он даёт пустоту и мысль, которая никак не помещается в голове.

Забрали.

Не может быть.

Она не игрушка. Не сумка. Не вещь.

— Что значит “забрали”? — переспрашиваю, как дебил, который не догоняет с первого раза.

— Украли, — тяжело выдыхает Регина. — Мама… она… они гуляли во дворе. Я… я была у врача. Я как раз возвращалась, когда она позвонила и сказала, что… что люльки нет. Её нет, Олег. Люльки нет.

Я слышу стук собственного сердца, как удар по металлу. Перед глазами вспыхивает картинка: кювез, трубки, маленькое тело, которое я боялся тронуть. Мозг тоже хаотично перебирает: конкуренты, те, кому я перешёл дорогу, кого обанкротил, кого сломал; бывшие друзья и подчинённые, те, кто стал обузой, кого вышвырнул, те, кто надеялся получить больше и остался ни с чем… даже про самых плешивых ментов вспоминаю — тех, кто благодаря мне в своё время лишился погон. Имён тех, кто ненавидит меня и хотел бы навредить, так много, что все не сосчитать, не так сразу.

Но я считаю.

И лишь с одной целью.

Кто эта мразь, что посмела? Кто этот будущий труп?

Хотя то всё про себя. За долю секунды. Вслух:

— Где вы?

Поднимаюсь из-за стола так резко, что кресло отъезжает и