Развод с тираном - Александра Салиева

— Да с чего бы я… — пытается огрызнуться, но голос дрожит.

— Ты. Меня. Поняла?

Тишина вокруг становится звенящей. Даже вентиляция будто глохнет.

— Да поняла я!

Она фыркает, с раздражением откидывает прядь волос от лица, словно пытается вернуть себе утраченное достоинство, гордо задирает подбородок и проходит мимо — походкой нарочито уверенной, демонстративной. Каблуки звонко отбивают шаги по плитке, но этот звук уже не убеждает.

Дверь захлопывается.

И только тогда я осознаю, что в уборной мы с Олегом остались одни. Совсем одни. Даже отдалённый гул театра сюда почти не доходит.

— Второе действие началось, — произносит муж.

Я киваю, не глядя на него.

Честно говоря, спектакль уже не интересует. Ни актёры, ни сцена, ни развязка. Всё внутри скомкано, будто вечер резко оборвался на полуслове. Хочется домой. К моей Золотинке. К её тёплому дыханию, к тишине, где нет прошлого и случайных встреч.

Олег чутко улавливает моё настроение.

— Поедем домой? — предлагает тихо.

И я снова согласно киваю.

— Да, поехали.

Но с места не двигаюсь. Вместо этого разворачиваюсь к умывальнику и опять подставляю ладони под кран. Вода льётся холодная, почти ледяная. Струи бьют по коже, а я всё равно почти ничего не ощущаю.

Дурацкий вечер.

Пальцы дрожат. Не от холода. От остаточного напряжения.

— Принцесса? — зовёт он негромко.

В его голосе есть то, от чего становится ещё тяжелее: вина. Настоящая. Не показная.

— Не важно, — мотаю головой, глядя в зеркало, но не на себя.

— Нет, важно.

Он подходит ближе. Я чувствую его за спиной раньше, чем вижу отражение. Ставит бутылки с водой на столешницу — аккуратно, будто боится лишним звуком меня зацепить. Потом накрывает мои руки своими.

Тёплыми. Уверенными.

— Я должен был проводить тебя сюда. И проследить, чтобы Ира к тебе и близко не подошла. Извини меня, принцесса.

— Я же сказала, — выдыхаю, осторожно высвобождая ладони, — это не твоя вина. Не здесь, так ещё где-нибудь пересеклись бы. Ты не можешь быть рядом всегда и защищать меня от всего. Тем более от чужого мнения. Я и сама могу за себя постоять.

Беру бумажное полотенце, промакиваю руки, избегая его взгляда.

— Я знаю, — доносится вслед приглушённым голосом Олега. — Но защищать тебя — моя прямая обязанность. Если не как мужа, то как отца Золотинки.

— Знаешь, это талант: быть таким отвратительным и милым, — усмехаюсь, бросая использованные салфетки в урну.

— Звучит как нечто не очень.

— Звучит, как давай не будем продолжать этот разговор и поедем домой, — парирую.

— Хорошо.

Через десять минут, забрав из гардеробной верхнюю одежду, мы и правда несёмся на его Ауди домой. Мимо проплывают огни вечернего города, тихо урчит мотор, но между нами опять тишина. На глаза попадается вывеска ресторана, в котором раньше часто проходили наши ужины, и я с тоской провожаю её взглядом. Вздыхаю. И не сразу понимаю, что мы тормозим уже не на светофоре, а потому что Олег свернул в свободный карман.

— Что ты?.. — начинаю.

Но так и не договариваю.

— Я не хочу расставаться на такой ноте, — говорит он, глядя прямо перед собой. — Давай поужинаем?

И нет, это не приказ, как можно подумать, исходя из сказанного. Это просьба и ожидание. Волнение. Я читаю это в его глазах. Олег хмур и напряжён. Смотрит так, как будто ждёт приговора. И я знаю, надо отказаться, но на деле зачем-то киваю.

— Давай.

Вот не дура ли?

Я же к дочери хотела, а в итоге иду ужинать с её отцом. Мало мне театра…

21.3

Минута холода сменяется ресторанным теплом. Мы опять сдаём верхнюю одежду в мини-гардероб, после чего администратор проводит нас к свободному столику и выкладывает на него два меню.

— Когда будете готовы сделать заказ, нажмите на кнопку вызова. Хорошего вечера, — сообщает, прежде чем оставить нас наедине.

Мы смотрим на меню, но так и не притрагиваемся к нему оба.

— Как обычно? — тихо интересуется Олег, и я согласно киваю.

Он жмёт на кнопку, делает заказ подошедшей на вызов девочке-официантке, после чего откидывается на спинку стула и обводит помещение задумчивым взглядом.

— Кажется, они сделали перестановку, — произносит негромко.

Я следую его примеру, отмечая незначительные изменения в интерьере. Тяжёлые тёмно-вишнёвые шторы сменяют коричневые. На столах белая скатерть теперь снизу, а не сверху. Столики расставлены чуть иначе. А в тёмной нише, где раньше тоже находился столик, теперь сделали зелёный уголок.

— Стало уютнее, — соглашаюсь я с ним.

— Видимо, они всё же прочли твой отзыв про смену интерьера, — ухмыляется Олег.

— О, боже, — накрываю вмиг вспыхнувшие смущением щёки обеими ладонями, — не напоминай, — тихо смеюсь. — Третий бокал вина в тот вечер был однозначно лишним.

Олег тоже смеётся.

— Да ладно тебе, ты была великолепна! — утешает он меня.

— Я была нелепа! — мотаю головой, всё больше краснея от воспоминаний событий того вечера.

И ладно бы только отзывом отличилась, я же им чуть ли не в каждый угол ткнула, где и что поменять надо, и как. Это было ужасно. Только Олегу, по-моему, и было весело тогда. Он же даже не останавливал меня! Ещё и похвалил за то, какая я у него деятельная умничка.

В общем, это было ужасно, и мы сюда после больше не приходили.

— Разве что чуть-чуть, — уступает муж. — Но тебе идёт быть такой. К тому же, ты же всего лишь указала администратору на недостатки в их интерьере. Справедливые, надо сказать. Не стриптиз же танцевала, — заканчивает провокационно.

— Боже! Ты меня добить решил, да? — смещаю ладони, накрывая ими не только щёки, но и всё лицо.

Олег опять тихо смеётся.

— У меня где-то до сих пор сохранилась запись тех твоих танцев на столе, кстати, — тянется к телефону. — Найти?

— Не надо! — перехватываю его руку, отбирая телефон.

Его смех становится громче.

— Да ладно тебе, это было шедеврально. Так меня ещё никто и никогда не соблазнял.

— Вот и храни это бережно исключительно в своей органической памяти! — перебиваю я его.

— Ну нет, — возмущается он, — вдруг она подводить станет? А тут посмотрю и вспомню. Тем более, это было в самом деле круто, — подмигивает мне.

Наглец!

— Я тебе тогда не поверила, не верю и сейчас, — говорю, как есть.

— Зря. Мне правда понравилось. Особенно та часть, где ты стащила у меня галстук, и…

— Молчи! Чудовище!

Он и молчит. Только снова смеётся. И я вместе с ним.

Что сказать, если отбросить всё плохое, нам было реально хорошо вместе. Весело. Иногда даже чересчур. Я