Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

израильтян и обратился к народу со свойственной ему непреклонной решимостью. «Вооружите из себя людей на войну, чтобы они пошли против Мадианитян, совершить мщение Господне над Мадианитянами», – призвал Моисей (Числ., 31: 3), но не стал объяснять, почему их отправляют убивать мадианитян, когда все началось с «дочерей Моава», соблазнивших мужчин.

Армия была не слишком большой – «по тысяче из колена, от всех колен Израилевых пошлите на войну» (Числ., 31: 4) – и полевым командиром был не закаленный в боях Иисус, а Финеес, сын первосвященника Елеазара, человек, убивший Зимри и Хазву, израильтянина и его любовницу-мадианитянку. Святые реликвии и священные сосуды вынесли из скинии собрания и отправили вместе с экспедиционными войсками; Финеес нес в руках две серебряных трубы, чтобы призывать солдат к оружию, отправляя в бой.

Первые донесения с фронта подтвердили победу над Мадиамом. Ни один израильский солдат не был убит в бою, но убиты были все мадианитяне[113], включая пятерых царей, которые правили в земле Мадиамской, и колдуна Валаама (Числ., 31: 7–8, 49).

По обычаю, принятому во всех армиях Древнего мира, израильтяне сожгли жилища в укрепленных городах и палаточных лагерях, «а жен Мадиамских и детей их сыны Израилевы взяли в плен, и весь скот их, и все стада их, и все имение их взяли в добычу» (Числ., 31: 9). Когда Финеес со своим двенадцатитысячным войском подошел к израильскому лагерю на равнинах Моава, за ними следовала длинная вереница взятых в плен женщин и детей, шумные стада и отары, скрипучие деревянные повозки, заполненные сваленной в кучу добычей.

Моисей вышел, чтобы приветствовать вернувшуюся армию, и с ним Елеазар и «все князья общества». Но что-то в этом триумфальном шествии не понравилось Моисею, даже вызвало раздражение. Когда, наконец, он заговорил, то задал офицерам, командовавшим войсками в сражении, один-единственный вопрос: «Для чего вы оставили в живых всех женщин?» (Числ., 31: 15).

Однако в угрожающих словах Моисея, обращенных к армии, сквозила ирония. У него было много родственников-мадианитян, но тот факт, что женщин и детей Мадиама пощадили, привел его в страшную ярость.

«Вот они, по совету Валаамову, были для сынов Израилевых поводом к отступлению от Господа в угождение Фегору», – сказал Моисей, а затем отдал приказ, который показался бы излишне жестоким, произнеси его любой боевой командир на любой войне, а уж тем более, когда он исходил от освободителя и законодателя. «Итак, убейте всех детей мужеского пола, – приказал Моисей, – и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте» (Числ., 31: 16–17)*.

От его приказа бросает в дрожь. Только невинных девушек – «всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа» (Числ., 31: 18) – было приказано не убивать, но и не щадить. «Оставьте в живых для себя», – сказал Моисей своим воинам (Числ., 31: 18)*.

«Выкуп за наши жизни»

В религиозной традиции убийство мадиамских женщин и детей объясняется обоснованным наказанием за план «склонения сынов Израиля к нарушению супружеской верности, а затем к идолопоклонству», план, который раввины приписывают презренному Валааму. И тем не менее Библия, похоже, признает, что массовое убийство пленных женщин и их малолетних детей было чем-то, выходящим за рамки оправданного кровопролития священной войны, чем-то, что сделало нечистыми людей, которые по команде Моисея совершали убийства. Моисей, словно признавая злодеяния, предписал пройти сложный обряд очищения.

«Все одежды, и все, сделанное из кожи, и все из козьей шерсти, и все, сделанное из дерева, очистите, – приказал Моисей. – И пробудьте вне стана семь дней, всякий, убивший человека и прикоснувшийся к убитому, очиститесь в третий день и в седьмой день, вы и пленные ваши» (Числ., 31: 19–20)*.

Затем первосвященник Елеазар добавил указания относительно обряда очищения «воинам, ходившим на войну». Все предметы из металла – «золото, серебро, медь, железо, олово и свинец» – следует пропустить через огонь, а затем «очистительною водою должно очистить» (Числ., 31: 22–23). Одежду необходимо вычистить, выстирать, чтобы она была чистой – «и одежды ваши вымойте в седьмой день, и очиститесь, и после того входите в стан» (Числ., 31: 24).

Что касается Яхве, то его больше, чем обряд очищения, интересовал дележ живой добычи, людей и животных, включавшей тридцать две тысячи девственниц, шестьсот семьдесят пять тысяч мелкого скота, семьдесят две тысячи крупного скота и шестьдесят одну тысячу ослов. В соответствии с распоряжением Бога половина добычи являлась долей «ходивших на войну», а другая половина – всей израильской общины. Из доли, отведенной воинам, «по одной душе из пятисот, из людей и из крупного скота, и из ослов и из мелкого скота», половину следовало передать первосвященнику «в возношение Господу». Из доли, выделенной остальным израильтянам, «по одной доле из пятидесяти, из людей, из крупного скота, из ослов и из мелкого скота», следовало передать левитам (Числ., 31: 27–30)*. Девственницы, взятые в плен и оставшиеся в живых после убийства их матерей и братьев, «возношение Господу», были переданы представителю Господа на земле, Елеазару (Числ., 31: 41). В Священном Писании не говорится, что именно первосвященник сделал с девушками.

Вызывающий поступок Зимри и Хазвы и война на уничтожение, которая последовала за их трагической незаконной любовной связью, остаются позорным фактом в библейском повествовании. «Он порочит, без видимых причин, как клан израильтян, так и племя мадианитян», – отметил Мартин Нот, имея в виду клан Зимри и племя Хазвы. Ученые сошлись во мнении, что эти пассажи – «поздние вставки в редакцию Пятикнижия», вероятно неизвестные более древним авторам и вписанные в библейский текст, чтобы «узаконить потомков Финееса, на случай любых возможных возражений, в качестве истинных наследников прав Аарона».

Даже религиозные комментаторы, признавшие историческим фактом геноцид мадианитян, были настолько потрясены убийством невинных людей по приказу Моисея, что хранили смущенное молчание.

«Пожалуй, воспоминания о том, что произошло после Индийского восстания[114], могут пролить свет на этот вопрос», – предположил Йосеф Цви Герц, главный раввин Британской империи, автор популярного комментария к Пятикнижию, считавший, что священный текст представляет «определенные трудности» и использует киплингов-скую апологию. В «Комментариях к Торе» он пишет: «Затем солдаты, решившие наказать мятежников за жестокость и похоть, отчасти из патриотизма, отчасти в отместку, вообще отказываются проявлять милосердие».

Столь ужасным было массовое убийство женщин и детей, что солдаты, совершившие его по приказу Моисея, считали себя навсегда запятнанными кровью, и даже подношения, сделанные по требованию Яхве, не освободили их от чувства вины и самобичевания – или такой вывод мы можем сделать на основании информации, сообщенной в библейском рассказе. Офицеры израильской армии, как выяснилось,