Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

хотя бы инопланетянину, что здесь сенсационного; с общечеловеческой точки зрения все ведь крайне логично — человек много лет на наших глазах делал политическую карьеру, давно стал настоящей звездой парламента, а в том регионе, который он представляет, его политический вес давно сопоставим с весом губернатора (и если удивляться назначению, то только тому, что не в Самару, а в незнакомый ему и чужой Курск); имеет некоторый опыт работы по совместительству в силовом ведомстве, что в путинской политической традиции гарантирует дополнительные баллы во всех аппаратных зачетах. Идеальный, в общем, назначенец, так почему же новость о его губернаторстве производит такое впечатление?

И вот этого, наверное, не объяснишь ни иностранцу, ни инопланетянину: в нашем зазеркалье карьера публичного политика настоящей карьере идет не в плюс, а в минус. Публичный политик в путинской России — позиция клоунская, несерьезная. Быть публичным политиком — жить светской жизнью, ругаться в телевизионных ток-шоу, какие-нибудь дебоши, оргии — это на здоровье, над каждым публичным политиком нависает тень эталонного с точки зрения этой общественной роли Владимира Жириновского, человека для новейшей политической истории крайне важного, но при этом крайне же несерьезного и, вероятно, тем прежде всего и ценного — тридцать лет он убедительно доказывал людям, что политик только и должен, что орать и драться, и к власти он не придет, да и не хочет, понимая, что реальная власть — она у серьезных людей за закрытыми дверями. И чтобы за путинские двадцать пять лет кто-то сумел переместиться из мира орущих и дерущихся в непроницаемую тишь кабинетов — сколько таких случаев было, единицы. Михаил Дегтярев, один из «пацанчиков» Владимира Жириновского, сумел пересесть из партийной сауны сначала в губернаторский кабинет, потом и в министерский, но системному оппозиционеру в каком-то смысле проще — с некоторых пор для них существует благотворительная квота при губернаторских назначениях, а у единороссов ничего такого нет, и если ты попал в Госдуму, то сидеть тебе там до конца, дальше пути нет. Из тех, кто вырвался за эти годы, разве что Владимира Мединского можно вспомнить (тоже когда-то был депутатом и писателем-скандалистом), но и он по аппаратным меркам человек не совсем полноценный — потешный гуманитарий, у которого сфера ответственности понятно какая — от учебника истории до переговоров с Украиной, то есть такие дела, которыми серьезным людям заниматься не по чину. А кроме него — какие еще имена?

Идеальный губернатор для России двадцатых — как раз тот курский Смирнов, которого заменили Хинштейном. Невыразительная фамилия, невыразительное лицо, невыразительная биография, чтобы было вообще не за что зацепиться — чтобы люди думали, мол, ага, сказать про него нечего ни хорошего, ни плохого, и если Путин его назначил, значит, он что-то имеет в виду, и можно на что-нибудь надеяться. Этого Смирнова назначили в мае, в сентябре провели через выборы, на следующую неделю у него была назначена «прямая линия» на курском телевидении, и по той же логике («значит, Путин что-то имеет в виду»), если так скоропостижно сняли, значит, чем-то сумел очень сильно огорчить Москву, дискредитировав даже не столько себя, — он-то, в общем, действительно никто, — сколько сам этот типаж бесцветных назначенцев, которому теперь потребовалась максимально контрастная замена, и кто в этом смысле ярче Хинштейна?

Понятно, что все слова и Пескова, и самого Путина по поводу нового губернатора — что ситуация в регионе (видимо, имеется в виду украинская оккупация приграничных районов) близка к развязке, что нужен кризисный управленец, что надо заниматься ЖКХ — все это заведомая чушь; у Александра Хинштейна нет никакого опыта ни в антикризисном администрировании, ни в ЖКХ, ни в освобождении занятых чужой армией сел. Но понятно также, что из этих вводных вообще не следует, что Хинштейн с чем-нибудь не справится. Справится, конечно. Жилищно-коммунальными делами будет заниматься профильный (и, скорее всего, вполне профессиональный) министр, ВСУ выбивать будут северокорейские или какие там еще солдаты, с любыми сложными вопросами регионального управления разберется, как везде, начальник УФСБ, а Хинштейн — он и «прямую линию» проведет лучше любого Смирнова, и с погорельцами-переселенцами нормально поговорит, и солдатам напутствие скажет, и Путину доложит. Профессиональных политических свойств, по которым он объективно выше любого российского губернатора, у Хинштейна действительно хватает. А когда (и не имеет значение — после боев ли, после договоренностей ли) регион покинут украинские войска, ему и на Героя России можно будет рассчитывать, а дальше и федеральные перспективы какие-нибудь.

Вполне очевидно, что назначение Хинштейна — это прежде всего жест Москвы, лично Путина. Позапрошлый губернатор Старовойт, комментируя увольнение Смирнова, сказал, что у того были проблемы с коммуникацией — ну и вполне бесспорно, что если региону нужен губернатор-коммуникатор, то Хинштейн, опытный журналист и пиарщик, вполне подходит на должность. Но это — если смотреть на ситуацию глазами Москвы. А если глазами Хинштейна — вот открылось окно возможностей, повезло, проскочил. На старте его политической карьеры даже с учетом того, что тогда губернаторов выбирали по-настоящему, и согласия Кремля не требовалось — едва ли он тогда вообще мог думать о каких-то губернаторских перспективах. Непризнанный праотец всей нынешней российской расследовательской журналистики от ФБК до «Важных историй», первопроходец и главный евангелист жанра «в распоряжении редакции оказался документик», он и в Думу 25 лет назад шел, как тогда было принято, чтобы усилить свой скандальный репортерский статус государственным мандатом, не планируя увольняться из родного МК. Но времена менялись быстрее, чем люди, депутат-единоросс в нулевые — это уже не отчаянный авантюрист, а человек послушный и подневольный, и не имеет значения, кто ты сам по себе — провинциальный чиновник, известный спортсмен или космонавт, у тебя теперь работа — голосовать за, и потом в программе «Время» объяснять, как мудр Владимир Путин. Валерий Комиссаров из «Моей семьи», Николай Валуев, Валентина Терешкова, Иосиф Кобзон, Станислав Говорухин — обновленная машина власти смогла поглотить любых, в том числе самых ярких людей, ставших депутатами, и если искать в Хинштейне сенсацию — то она не в нынешнем назначении, а в том, как ему, не самому статусному в той обойме, удалось остаться собой, отвоевывая или даже изобретая для себя новые пространства, в которых он мог быть не просто депутатом, а Хинштейном, уникальным и влиятельным — от Самары до Росгвардии, выдающийся профессиональный политик уже не в клоунском, как принято в путинской России, а в реальном, «искусство возможного», значении этого слова. Калининградский коллега (ставший диссидентом) Игорь Рудников, вспоминая о встречах с ним, сравнивает его с разведчиком в тылу врага