«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

радостней и спокойней мне будет. Если же я поспею вернуться, то, конечно, поеду за тобой и помогу переезду. Пусть «большое барахло» не пугает тебя, самое главное, нам поскорей быть вместе, и если нужно, то оставь лишнее и приезжай с необходимым. Главное – налегать на продукты. Мне командировка выписана на фронт до 1 апреля. В общем, детонька, готовься к возвращению, и если пропуск придет раньше и будет возможность ехать, то езжай. В случае если в квартире нашей будет еще холодно, всегда можно будет пожить у Маруси либо у Иды Бобрышевой или у Фраерманов, которые очень искренно предлагают свое гостеприимство тебе и просили об этом написать.

Я встретил сегодня возле клуба Гурштейн (хлебную даму), и она мне рассказала, что ты плохо глядишь, температуришь и что нервы твои совсем плохие. И меня это привело в страшное расстройство, если б мог, то сегодня бы вырвал тебя из Чистополя, не хочу, чтобы ты там сидела хоть один лишний день. Надо этот тяжкий этап жизни заканчивать возможно скорей. Вот так, деточка, давай и условимся – будет пропуск, будет возможность ехать, то езжай, не теряя дней. Весна в этом году ожидается очень ранняя, и лед по Каме пойдет в начале апреля.

С фильмом моим уже всю работу кончил, писал уже тебе об этом. Фильм уже озвучен и «ошумлен» страшной пальбой. Это «не Рембрант», но интересно смотрится. Ты обязательно его посмотри.

Денег мне еще не заплатили, переведут недели через 2 на сберкнижку (10 000 р.). Это нам пойдет на молодоженное устройство наше в Москве, когда приедешь.

Очерки мои о Сталинграде пользуются большим успехом. Их издает Политиздат и «Совет〈ский〉 писатель», отдельными брошюрками издал Воениздат миллионным тиражом[601]. Кроме того, их перепечатывали в Англии и в Америке многие газеты, а сейчас там же они выходят отдельными книгами[602]. Будет для тебя работа в Москве, назначу тебя своим помощником по редакционно-издательской части.

Из друзей видел за дни пребывания в Москве – Кугеля, Сёму, Гехта, Фраерманов, заходили Ида, Катя Строгова, Сарра. Виделся с Андреем Платоновым, писал тебе уже, что у них умер сын от туберкулеза, сгорел за 2 недели. Платонов сейчас от «Кр〈асной〉 звезды» поехал на фронт.

Детонька моя, я полон тоски по тебе, полон беспокойства о твоем здоровье, живу мыслью одной – скорей видеть тебя и вывезти тебя в Москву.

Целую тебя много раз, моя любовь единственная.

Твой Вася.

17 февраля 43 г.

167

Гроссман – Губер 20 марта 1943, [Москва]

20 марта 43 г.

Моя милая, любимая и родная. Послал тебе телеграмму – нашлась Женя и Вероника, получила Маруся письмо. Радуюсь этому вместе с ней и тобой. Родная, ехать, вероятно, будет удобно с Литфондом. Поедет Хаджи-Мурат вывозить, он обещает торжественно помочь тебе, сам мне звонил по этому поводу. Литфондовские пропуска до июня, кажется. Люсенька, ты не огорчайся, что премии не дали[603], ты, вероятно, родненькая, огорчаешься, и мне это больно, хотелось бы тебя утешить, быть сегодня в Чистополе вместе с тобой.

Обязательно пройди медицинскую комиссию, это необходимо. Бедняга Гехт еще путешествует. Люблю тебя, тоскую по тебе, с радостью жду твоего переезда в Москву, целую крепко, твой Вася.

168

Гроссман – Губер 22 марта 1943, [Москва]

22 марта 43 г.

Милая моя Люсенька, отправил тебе 3 телеграммы, письмо и открытку, перевел телеграфом 4000 р. Получила ли все это? Родная моя, любая, уезжаю с единственной радостью – это мыслью, что по возвращении приеду к тебе, в Москву, что ты будешь меня встречать на пороге нашей комнаты. Люсенька, я возбудил ходатайство о квартире, но при нынешней обстановке рассчитывать на успех не следует. Обязательно пройди медкомиссию. Ида – директор трикотажной фабрики теперь, она обещала дать тебе работу (на дом) – это даст рабочее снабжение. Сегодня пойду получать остальные деньги – переведу их телеграфом, как только получу. Папа вчера был у Женн〈и〉 Генрих〈овны〉 в больнице – ей лучше, но достаточно плохо. Маруся мне подарила зажигалку, и я теперь зажигаю, не нуждаясь в спичках.

Целую тебя, радость моя,

твой Вася.

Появилась надежда на двухмесячный отпуск по кино (слабая пока).

169

Губер – Гроссману [Конец марта 1943, Чистополь]

Васенька, солнышко мое! Родной мой, хороший! Пользуюсь оказией и пишу тебе. Если бы ты знал, как хотелось мне быть 20 марта с тобой, как меня огорчило объявленное лауреатство. В чем дело? Сейчас живу мыслью, что приеду в Москву и застану тебя еще там. Сегодня получила деньги. Отдам долги (2500), на все остальное куплю масла. Очень обрадовалась сообщению о письме от Жени. Слава богу, хотя бы Маруся немножко вздохнет – а то была так страшна неизвестность. Как Женни Генриховна? Была я на комиссии, но о результате узнаю сегодня – очень неприятные были доктора на комиссии. Очень много мяли меня и слушали. Наверно, сейчас очень строго.

С продуктами стало хуже – дорогие, да наши набросились, готовясь к отъезду. Вчера слышала по радио, что вышла в Политиздате книжка твоих очерков о Сталинграде – ее советовали как пособие агитаторам[604]. Получила от тебя две телеграммы от 20-го и 21-го – и из Казани – начала уже волноваться, не зная, как доехал ты до Москвы. Телеграфируй чаще, т. к. письма идут очень долго.

Целую крепко.

Твоя Люся.

170

Гроссман – Губер 25 марта 1943, [Москва]

Милая моя Люсенька, вчера вечером узнал, что Твардовский едет в Чистополь, спешу написать тебе письмо.

По поводу твоего переезда: пропуск «Кр〈асной〉 зв〈езды〉» послан уже, пропуск Литфонда привезут в ближайшие дни. Говорил с Хесиным – 25 апреля должен пойти из Чистополя прямой теплоход на Москву («Иосиф Сталин», кажется). Хесин ведет переговоры, чтобы вас забрали на этом пароходе, обещают, что в дороге он будет 5–7 дней, не больше.

Заявление о квартире Пронину я подал, Ортенберг от себя тоже обещал написать и поговорить. Надежды, однако, мало, по моему мнению.

Люсенька, родная моя, я уже так соскучился по тебе, точно век не видел тебя. Единственная моя радость – это мысль, что ты переедешь в Москву, будешь ближе ко мне, будем легче и чаще видеться. Солнышко мое, обязательно и непременно пройди перед отъездом инвалидную комиссию, это тебя избавит от неминуемых в Москве неприятных «происшествий». В Москве же проходить эту комиссию еще трудней и муторней, чем в Чистополе. Поэтому обязательно сделай это. Теперь, родненькая, слушай мои практически-прозаические советы:

1) Кроме масла и крупы, обязательно привези немного меду, со сладким здесь неважно.

2) Главное – масло, мне кажется.

3) В Москве продуктов особенно не раздаривай – разойдутся в 2 недели.

4) Маруся страшно настаивает на том, чтобы ты жила в Загорянке. Я считаю,