Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

– Полицейское управление Арлингтона, то же самое управление, которое арестовало Васкеса, проявило готовность вернуться к этому делу и подвергнуться критике, которая, понятное дело, им предстояла. Думаю, это со всей очевидностью свидетельствует об их честности преданности своему делу, – сказал Стив Мардиджан.

Как красноречиво отмечает в своей книге Пол Моунз: «История Дэвида Васкеса тем и уникальна, что его выпустили на свободу те же люди, которые отправили его за решетку. Ни родственники, ни журналисты, ни общественные деятели не боролись за освобождение Дэвида. Этим занимались полицейские и прокуроры. По печальной иронии судьбы, трагическая гибель Сюзан Таккер стала спасением для Дэвида Васкеса».

Наш отдел потратил на поведенческий анализ этой группы дел больше времени и сил, чем на любое другое дело до этого, включая самые резонансные. И на самом деле большая часть этих усилий была направлена не на поиск и арест виновного, а на освобождение невинно осужденного.

Глава 12. Убийство на улице Саут-Банди-драйв

Похоже, едва ли не в каждом десятилетии есть свой «Процесс века». В 1890-х годах это было дело Лиззи Борден. В 1920-х – «обезьяний процесс» над Скоупсом по поводу преподавания теории эволюции. В 1930-х годах состоялся суд над похитителем сына Линдберга. В 1940-х – Нюрнбергский трибунал. В 1950-х – процесс над супругами Розенберг по делу о шпионаже. В 1960-х мы получили «Чикагскую семерку». В 1970-х – «семью» Мэнсона. То, что каждое из этих судебных разбирательств в свое время считалось «процессом века» (понятно, что можно вспомнить и другие – например, дела Дрейфуса, Сакко и Ванцетти, Эйхмана или Банди), говорит о двух вещах. Во-первых, об одержимости СМИ такими случаями. Во-вторых, о коллективной потребности разобраться в природе зла и злодеяний, или, в случае политизированных судебных процессов (суды над Скоупсом, «Чикагской семеркой» или, по мнению некоторых, над Сакко, Ванцетти и Розенбергами) – о сути убеждений других людей.

«Процессом века» 1990-х годов был суд над О. Джей Симпсоном в Лос-Анджелесе. Наверное, ни один другой судебный процесс в истории не изучался настолько детально извне и не оспаривался по такому количеству мелочных пунктов изнутри. Правда, из-за этого истина была утрачена, и, как представляется очень многим, правосудие потерпело поражение. При огромном количестве денег и юридических ресурсов, задействованных в этом процессе, истина стала товаром, предметом купли-продажи и манипуляций на рынке общественного мнения, а логика превратилась в средство обслуживания уже сложившихся мнений.

Об этом суде уже написаны миллионы, если не миллиарды слов, и практически каждый обозреватель в известной нам Вселенной счел своим долгом высказать свое мнение по этому поводу. Правда, как и тесты Роршаха, эти мнения обычно больше говорили о том, кто их придерживался, чем, собственно, о предмете высказывания. И вне зависимости от вашего отношения к вердикту суда присяжных по этому уголовному делу, вы не убедите меня в том, что им хватило нескольких часов, чтобы тщательно и добросовестно исследовать свидетельские показания, данные, предоставленные в ходе многомесячного процесса, и огромное количество доказательств. Их устные и письменные комментарии постфактум наглядно показали, что в большинстве своем эти люди вообще не понимали, о чем шла речь.

Я не собираюсь выносить суждения о процессе как таковом, работе адвокатов или судьи Лэнса Ито. Таковые уже имеются в изобилии, а если у вас сложилось собственное мнение, то я вряд ли смогу повлиять на него. Мы не будем подробно рассматривать вещественные доказательства, которые, по сути, определяют исход судебного процесса. Мы затронем только поведенческие аспекты и поймем, что можно узнать об этих убийствах строго в рамках такого подхода.

Я хочу сделать то, что так и не сделали, невзирая на все потраченное время и все потраченные деньги: исследовать двойное убийство, происшедшее на Саут-Банди-драйв вечером 12 июня 1994 года, с точки зрения поведения преступника и остановиться на том, что же говорит нам картина преступления об этом убийце в плане особенностей его поведения. Иначе говоря, забудем об известности О. Джей Симпсона, забудем о «процессе века» и порожденной им расовой розни и попробуем представить, что мы с коллегами по отделу сказали бы о личности убийцы лос-анджелесским полицейским, обратись они к нам за советом по данному конкретному случаю. Ведь на самом деле, если отбросить всю сенсационность и надуманные проблемы, убийство Николь Браун Симпсон и Рональда Голдмана не слишком отличается от множества других, которые мы изучали на протяжении многих лет.

Позвольте напомнить, что наш отдел не занимается самостоятельными расследованиями и установлением личностей преступников. На том или ином этапе следственных действий мы всего лишь помогаем полицейским сосредоточить внимание на определенной категории подозреваемых лиц. Если у них уже есть подозреваемые, мы помогаем ограничить их круг по ряду критериев и сопоставить их с выбранным нами типом. А если полиция все еще в поисках подозреваемых, мы обычно помогаем им сфокусировать розыскные мероприятия на каком-то конкретном типе.

Для этой воображаемой консультации нам понадобилось бы ввести определенные допущения и ограничения. Так бывает, например, когда дело быстро приобретает широкое освещение в СМИ. То есть следует допустить, что у меня была возможность прийти к собственным объективным выводам до того, как из прессы посыпались подробности. Впрочем, у такого рода допущений есть масса прецедентов. В качестве контрольных упражнений сотрудники нашего отдела обычно изучали скандальные дела прошлых лет, например «Бостонского душителя» или кливлендского врача-остеопата Сэма Шеппарда, которого обвиняли в убийстве жены и признали виновным, а затем невиновным. Он умер прежде, чем скандал стих. В октябре 1988 года на телепередаче я составлял психологический портрет Джека потрошителя и пришел к довольно интересным и неожиданным результатам, о которых мы рассказали в книге «Охотник за разумом». А не так давно мне предложили проанализировать дело Лиззи Борден, одно из самых неоднозначных в истории страны.

Когда в июне 1994 года произошли убийства на Саут-Банди, я все еще возглавлял отдел сопровождения расследований ФБР, в котором работали лучшие профайлеры и аналитики-криминалисты мира – Ларри Энкром, Грег Купер, Стив Эттер, Билл Хэгмайер, Рой Хейзелвуд, Стив Мардиджан, Грегг Мак-Крэри, Джена Монро, Джад Рей, Том Солп, Пит Смерик, Клинт Ван Зандт и Джим Райт. Хочу подчеркнуть, что мы не консультировали по этому делу и за помощью к нам не обращались. Но в противном случае, полагаю, это происходило бы примерно так, как будет описано ниже. Это была бы наша традиционная консультация с анализом ситуации.

Перед нами сотрудник полицейского управления Лос-Анджелеса, назначенный ответственным за это расследование. Скорее всего, это детектив, который уже переговорил с координатором профайлинга