Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

– Почему ты так считаешь, Джон? – спрашивает один из детективов.

– Как мы видим, изнасилования не было, следовательно, это не тот случай, когда жертва разозлила насильника. Такая чрезмерность свидетельствует о ярости, направленной на конкретного человека, в первую очередь потому, что большинство ударов нанесено в область шеи. Это не убийство посторонним. Чтобы просто убить женщину, не нужно было творить то, что он творил. Он заявлял, что наказывает ее.

Раны мужчины – совсем другое дело. Голдман боролся за свою жизнь и оказал серьезное сопротивление. По типу ран, а это оборонительные ранения на ладонях и руках и более глубокие удары в туловище, можно сказать, что преступник делал только то, что было нужно, чтобы умертвить молодого человека. Он ничего не доказывал и никого не наказывал, а просто старался устранить его. Именно это я имею в виду, когда говорю, что все пошло не совсем так, как задумал убийца. Он не думал, что там окажется еще один мужчина. Это очень быстро нарушило его организованность.

– Но, Джон, ты же знаешь, что на месте преступления мы обнаружили перчатку и черную вязаную шапку. Разве это не похоже на атрибуты преступника, задумавшего ограбление?

– Конечно, похоже. Но ничего не украдено. Более того, преступник толком и в дом не вошел, – отвечаю я.

– Но ты же сам говоришь, что он удивился, застав там Голдмана. Может быть, он собирался именно грабить, но так и не дошел до этого.

Я не думаю, что этот детектив действительно так считает. Вероятно, он просто изображает адвоката дьявола, что нормально, поскольку я обязан логически обосновывать все, что говорю. И не обязательно то, чего они не знают или до чего не додумались сами, мне важно пройтись по моей версии событий прежде, чем мы приступим к обмену информацией.

– Во-первых, вы рассказали, что у вас нет проблем с грабителями в этом районе, – ответил я. – Но что более важно, грабитель обычно не берет с собой нож. Он либо берет пистолет, либо идет на дело безоружным. У грабителя две задачи. Первая состоит в том, чтобы зайти и выйти без конфронтации и незаметно. Если так не выходит и он оказывается втянут в противостояние, его вторая задача – убраться как можно скорее. Он не станет задерживаться, чтобы кого-то убить, если только не поймет, что это его единственный способ спасти шкуру. Огнестрельное оружие может помочь, а нож для этого не годится. Это слишком контактный и трудоемкий способ убийства. Тем не менее, возможно, преступник уже собрался зайти в дом, но увидел Николь и Рона вместе и решил, что их связывают романтические отношения. Через окна было видно, что по всему дому женщины, включая кухню и ванную, расставлены зажженные свечи. Это был ее обычный романтический ритуал. Так что тот, кто понимал значение этого ритуала и сам участвовал в нем, мог прийти в ярость, предположив, что она подготовилась к встрече с другим.

Мы не знаем наверняка, состояли ли Браун и Голдман в отношениях, но по крайней мере нам известно, что на тот вечер они ничего не планировали, потому что молодой человек должен был встретиться с друзьями после того, как завезет очки.

– То есть вы считаете, что преступник готовился напасть на нее, и тут появляется Голдман?

– Возможно, и так, – признаю я. – Но вряд ли, потому что, судя по всему, он начал с женщины, затем переключился на мужчину, а потом вернулся к ней. В моем понимании дело обстояло так: преступник видит их вместе, а выслеживал и подстерегал он именно женщину. Ему не нравится то, что он видит. Тогда он выходит к ним лицом к лицу. Женщина узнает его. Голдман, возможно, тоже, поэтому он выставляет вперед руки ладонями вверх, типа: «Спокойно, спокойно, старик. Все нормально. Я просто заехал вернуть очки». Но преступник ударяет женщину по голове тупым предметом, возможно рукояткой ножа, и этого хватает, чтобы она потеряла сознание. Тогда он бросается на Голдмана, который стоит в пяти-шести футах рядом с пальмой и ошеломлен атакой на Николь. Рон как в ловушке на этом пятачке: сзади забор, прямо перед ним пальма. Инстинктивно принимает боксерскую стойку, это понятно по оборонительным ранам, и тут же получает ножом в левое бедро и в левую нижнюю часть живота. Мужчины борются. Рубашка на Голдмане перекрутилась, поэтому прорези в ней не совпадают с ножевыми ранениями на теле.

Далее оборонительные раны в основном сосредоточены на пальцах и ладони левой руки. Думаю, он вытянул ее вперед, а нож нападавшего был в правой руке. Голдман также стащил с левой руки нападавшего перчатку, ту, которую нашли на месте преступления.

К этому моменту преступник дошел до полного исступления. С трудом нейтрализовав Рона, он снова бросается к Николь и перерезает ей горло в районе связок, едва не отрезав голову полностью.

Затем преступник возвращается к Голдману, ему нужно убедиться, что с ним покончено. Это известно, поскольку кровь женщины обнаружена на подошве одной из туфель Голдмана. И это крайне важно, поскольку говорит нам о том, что этот преступник не профессионал. Это не наемный киллер. Он не понимает, убил он этого парня или нет, так что ему надо проверить это. Он видит, что Голдман при смерти, и снова наносит ему множественные ранения. Более того, он нанес Голдману больше ран, чем Браун, хотя это было покушение лично на нее. Почему? А потому что, хотя он наказывал женщину и мстил ей, мужчина представлял гораздо большую физическую угрозу. И это еще одно основание уверенно полагать, что преступник был один. Двое или более убийц лучше справились бы с этой ситуацией. На теле Голдмана не было бы таких следов борьбы.

Даже если все было не совсем так, если Рон появился, когда преступник уже напал на Николь, это не меняет мою оценку типа личности и мотивов человека, совершившего это преступление.

– То есть, Джон, вы не считаете, что это могло быть убийство из-за наркотиков?

– Нет, не считаю. А разве кто-то из жертв был причастен к наркоторговле?

– Да нет. Возможно, они пробовали легкие наркотики для развлечения, как очень многие из этой тусовки. Но токсикология ничего не выявила, и оба были в хорошей физической форме. А уж торговлей никто из них точно никогда не занимался.

– Кому же тогда понадобилось убить двух человек, которые не представляли