Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

скорее можно ожидать притворной попытки ради привлечения всеобщего внимания и сочувствия. Вряд ли он пойдет дальше угроз застрелиться или вскрыть вены. А если все же предпримет попытку самоубийства, то это будут таблетки. Причем, пока не поздно, он позвонит другу, который и спасет его, и позаботится о доброжелательной реакции прессы.

Как известно, впоследствии Симпсон действительно сочинил и «опубликовал» записку самоубийцы, а во время знаменитой автопогони приставлял к виску пистолет. Всячески старался создавать полезный для себя информационный фон, иначе не скажешь.

На этом этапе консультации мне рассказали бы о не связанных с поведением вещдоках, в первую очередь крови преступника. Предварительные анализы связали О. Джей Симпсона с местом преступления. То есть вещественные доказательства и поведенческие признаки совпадали друг с другом. Идеальная ситуация для следствия.

– Значит, вы взяли того, кого нужно, – заключаю я.

Через несколько недель мы узнаем, что совпала и ДНК крови, настолько же индивидуально неповторимая, как отпечатки пальцев. Таким образом, у адвокатов остался единственный возможный вариант действий – отрицать вину своего подзащитного, утверждая, что улики сфабрикованы. И в этом случае тоже могут пригодиться профайлинг и наши методы следственного анализа.

Если мы изначально консультировали следствие, то нередко вновь приходим на помощь на этапе подготовки обвинительного заключения. Так было с делами Уэйна Уильямса, Седли Элли и Клеофаса Принса. В частности, мы можем разработать эффективную стратегию допроса обвиняемого, решившего дать показания в суде в свою защиту. В случае такого обаятельного, любезного и сдержанного обвиняемого, как О. Джей Симпсон, мы могли бы разработать план действий стороны обвинения при перекрестном допросе, который наглядно показал бы присяжным, что перед ними человек, действительно способный зверски убить бывшую жену и ее знакомого.

Поскольку практически все, включая присяжных, знали о записанных службой 911 звонках Николь в связи с угрозами в ее адрес со стороны О. Джей Симпсона, я, вероятно, использовал бы это в качестве исходной точки наступательных действий, вынуждающих преступника показать свое истинное лицо. Полагаю, у нас все получилось бы. Материалов о личной жизни Симпсона, позволяющих подвести его к нужному нам результату, более чем хватало.

Это, безусловно, понимали два главных адвоката Симпсона. Роберт Шапиро и Джонни Кокран настойчиво рекомендовали своему подзащитному не выступать с показаниями в суде. Право любого подсудимого не свидетельствовать против себя закреплено в нашей Конституции, и я ни в коем случае не собираюсь покушаться на него. Обычно присяжным предписывают воздерживаться от любых выводов в связи с осуществлением этого права подсудимым. Если точнее, им разъясняют, что подсудимый вообще не обязан защищаться. Бремя доказывания возложено исключительно на сторону обвинения.

В то же время я считаю несколько наивным не ожидать от нормальных разумных людей как минимум удивления в связи с тем, что человек, имеющий возможность доказать свою невиновность полагает, что своими показаниями в суде он добьется прямо противоположного. До сих пор я не участвовал в судебных процессах, на которых человек, которого я небезосновательно мог считать невиновным, отказывался от дачи показаний.

По словам Винсента Бульози, исключительно способного и адекватного прокурора, представлявшего штат Калифорния в судебном процессе по делу Мэнсона, нашу правовую систему нужно было бы признать никуда не годной, если бы большинство людей, обвиненных полицией, представших перед присяжными, а затем подробно допрошенных обвинителями, оказывались бы невиновными.

Никто не удивился, когда основой версией защиты стала возможность полицейской провокации, организованной с целью подставить Симпсона. Эта тактика была выбрана очень удачно: в составе коллегии присяжных преобладали чернокожие, а полицейское управление Лос-Анджелеса было печально известно многочисленными случаями запугивания, жестокости и грубого отношения к представителям расовых меньшинств, в первую очередь к чернокожим. Бульози, осведомленный об этом из-за своей должности, приводит ряд примеров убийства полицейскими безоружных. Проблему усугубляло еще и то, что детектив Марк Фурман, нашедший окровавленную перчатку за домом Симпсона, «прославился» своей антипатией к чернокожим.

Стороне защиты не нужно было доказывать факт провокации. Им нужно было всего лишь создать основание для сомнений, показать, что такое вполне могло произойти. В этой ситуации сторона обвинения могла пойти двумя путями: либо игнорировать это предположение и настаивать на своем, либо постараться опровергнуть его состоятельность как аргумента защиты.

Если бы я консультировал окружных прокуроров Маршу Кларк и Кристофера Дардена по стратегии стороны обвинения на суде, то сказал бы им, что игнорировать или минимизировать эту проблему при таком составе коллегии присяжных будет рискованным. Им следует доказать, причем в полной мере и без каких-либо оснований для сомнений, что полицейской провокации не было. Поскольку доказывать, что чего-то не было, трудно, им стоило использовать поведенческий анализ для подобной демонстрации. А для этого требовалось предоставить присяжным сценарий того, как это могло произойти.

Для начала мы сделаем несколько предположений. Итак, несколько сотрудников полиции Лос-Анджелеса задумали подставить такого статусного персонажа, как О. Джей Симпсон. Что ж, такое возможно. Ведь у нас есть основания считать, что Марк Фурман ненавидит чернокожих. Но с этим есть пара проблем. Многие чернокожие полицейские и граждане готовы под присягой подтвердить, что не замечали у Фурмана никаких признаков расовой ненависти или предрассудков. Известно, что у него есть чернокожие друзья, и более того, когда-то он сожительствовал с чернокожей. Ладно, может быть, он умело притворялся и настоящий Марк Фурман совсем другой. Значит, нам нужен более надежный поведенческий признак, указывающий на то, что такой человек как Марк Фурман действительно мог подставить такого человека, как О. Джей Симпсон. Здесь мы сталкиваемся с еще одной поведенческой нестыковкой в теории о сфабрикованном обвинении. Точно известно, что два года назад Фурман, служивший в то время патрульным полицейским, приезжал к Симпсонам по жалобе о бытовом насилии. И если он действительно горел желанием достать этого черного, то у него был прекрасный повод, поскольку нанесение побоев белой женщине было налицо. Никто и слова не сказал бы, арестуй он Симпсона за бытовое насилие. Но Фурман этого не сделал. На самом деле он, скорее, испытал благоговение перед Симпсоном. С учетом вышесказанного, насколько логично полагать, что всего через пару лет Фурман внезапно поменяет свою линию поведения и подбросит улику?

Нужно также учитывать и поведенческие прецеденты. Как пишет Винс Бульози в «Надругательстве над законом», своем проницательном и нелицеприятном анализе процесса Симпсона, жестокость полицейских действительно испытали на себе слишком многие чернокожие жители Лос-Анджелеса, однако фабрикация обвинений полицией является предположением. Фальсификация улик – слишком сложное и к тому же очень рискованное дело. Даже в худших случаях сотрудники лос-анджелесской полиции выбрали бы другие способы сведения счетов. А групповые тенденции поведения обычно не менее стабильны, чем