Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

Луизиане, Миссисипи, Огайо, Кентукки и Флориде. Однажды он бахвалился, что на его счету целых семьдесят жертв. В 1995 году его задержали в Кентукки после погони на скоростной автотрассе. Территориальный размах и многообразие типов жертв делали его удобным «универсальным подозреваемым» в альтернативных версиях практически всех насильственных преступлений в то время.

– Модус операнди и почерк другие, – замечаю я. – Роджерс знакомился с женщинами в местных барах и проводил с ними ночь. Думать, что этот парень мог ни с того ни с сего появиться в Брентвуде и полностью изменить свой подход к преступлениям, значит, просто цепляться за соломинку. Кроме того, устойчивая агрессивность, проявленная в отношении Николь Браун, встречается почти исключительно в случаях, когда уже существуют близкие отношения между напавшим и жертвой.

– То есть ты хочешь сказать, что это не случайное преступление и Николь Браун однозначно была запланирована его жертвой?

– Совершенно верно. Умысел и план налицо. У нас есть нож, перчатка и шапка. Преступник выбирал оружие. Он разъярен, полон враждебности и хочет, чтобы это носило личный характер.

– Кстати, Джон, по разговорам с друзьями Николь мы поняли, что она очень боялась ножей, гораздо больше, чем пистолетов.

– Значит, это еще одно основание предположить, что убийца хорошо знал ее. Кстати, в способе убийства есть что-то спецназовское – удерживать жертву сзади и перерезать шею. Плюс к этому перчатки и вязаная шапка. А Симпсон служил в армии? – спрашиваю я.

– Вроде нет, но совсем недавно он закончил сниматься в пилоте телесериала, в котором играет морпеха-спецназовца.

– А этих парней натаскивают убивать вблизи и бесшумно, – говорит детектив, отслуживший в морской пехоте.

– Итак, убийца пришел на место считая, что у него все под контролем, – продолжаю я. – Он думал, что войдет, совершит задуманное и уйдет никем незамеченный. И вот что еще я думаю. Исходя из того, что раз за разом встречается в бытовых убийствах по личным причинам, я считаю, что убийца собирался инсценировать изнасилование.

– То есть?

– Если бы присутствие Голдмана не застало его врасплох, а такой дополнительный фактор он не учитывал, то у него было бы достаточно времени, чтобы отчасти замаскировать свои поведенческие особенности, изобразив изнасилование с убийством. Если бы у него это получилось, Браун обнаружили бы в задранном платье и со спущенными трусиками или вообще без них. Шкафы были бы перерыты, пропало бы что-то очень заметное. Впрочем, все это было бы напрасно, потому что у нас лучше получается выявлять такие инсценировки, чем у дилетантов устраивать их. Например, он вряд ли стал бы насиловать ее или мастурбировать над трупом. Он позаботился бы о том, чтобы разместить тело там, где его не обнаружат дети. К тому же, разумеется, вы понимаете, что насильники орудуют там, где чувствуют себя комфортно. Таким образом, в данном случае это должен быть житель богатого района, что маловероятно, или садовник или кто-то из местного обслуживающего персонала, а у нас на примете таких нет. Но самое главное, преступник все равно не смог бы сдержать свою ярость, порождающую травмы, которые не наносят посторонние люди. Николь Браун была в хорошей физической форме и смогла бы оказать сопротивление насильнику. Да, это разозлило бы его, но тогда мы увидели бы в основном травмы от удара тупым предметом, а не такое количество ножевых ранений. Насильник не побрезгует избитой женщиной, садисту это даже понравится, но насиловать женщину, которая истекает кровью, он точно не будет.

– Джон, а то, что мы рассказали о событиях дня убийства, укладывается в твою схему?

– Полностью. У таких преступлений обычно бывает триггер, какой-то провоцирующий инцидент за несколько часов, дней или недель. Мы знаем, что в предшествующие убийству недели Николь и ее бывший муж конфликтовали особенно часто. Непосредственно в день убийства ему показалось, что она нагрубила ему на детском утреннике их дочери. Нам также известно, что подруга Симпсона, Пола Барбьери, с помощью которой он пытался забыть о Николь, была оскорблена тем, что он не взял ее с собой на этот утренник и наговорила на его автоответчик многословное сообщение о том, что хочет прекратить отношения. Скорее всего, Симпсону это не понравилось, потому что ему хотелось иметь и то и другое. Он хотел сохранить и эту связь, и связь с бывшей женой. Есть свидетельства, что он названивал Барбьери с домашнего телефона и с мобильника практически вплоть до времени убийства. Впрочем, он так и не дозвонился до нее. Так что это его по-прежнему беспокоило.

– А если бы дозвонился?

– Хороший вопрос, – отвечаю я. – Ты имеешь в виду, если бы он дозвонился, то мог бы и отказаться от «поставленной задачи»? Возможно, хотя в нем уже скопилось огромное количество злобы. Симпсона отвергли обе его женщины, а он не привык быть отвергнутым. Думаю, он считал Николь своей собственностью. На момент их знакомства он был мировой знаменитостью, а она – неопытной старшеклассницей. Мы видим, насколько он деспотичен и озабочен собственным имиджем. При разводе с первой женой он оговорил, что будет давать ей деньги, но дом останется за ним. Он не хотел показаться проигравшим. Да, ему нужно выплачивать огромную сумму алиментов, зато он может сказать: «Я победил. Дом мой. А ей придется съехать!» То же самое происходит и при разрыве с Николь: «Ей придется убраться отсюда. Дом мой!» И когда он видит Николь с другим мужчиной у дома, причем с более молодым белым парнем, это становится для него финальным триггером.

– А что ты думаешь по поводу крови? – спрашивает Скотт. – На фото с места преступления ты видел, что там ее огромное количество. А в машине Симпсона буквально несколько капель, но ее большого количества нигде нет. Полагаю, у некоторых из-за этого могут возникнуть вопросы.

– Во-первых, самую кровавую из ран, на горле Браун, нанесли сзади, поэтому на нападавшего не попало много крови, – говорю я. – И раз уж он задумал убийство ножом, то должен был понять, что может испачкаться. То, что он взял с собой перчатки и шапку указывает на запланированное убийство, поэтому, вероятно, он накинул на себя что-то вроде робы, которую можно быстро снять и выбросить. Он мог остановиться по дороге с места преступления и избавиться от нее. Но поскольку убийство заняло больше времени, чем он ожидал, мне кажется, что окровавленную одежду он выбросил позже, возможно, в аэропорту.

Один из детективов отмечает:

– Единственное, что меня напрягает в этом рассуждении, – мы ведь говорим не