Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

В XIX веке гогенцоллернская Пруссия мало напоминала королевство Фридриха I и еще меньше – Пруссию герцога Альбрехта. Ее владения простирались от Ахена до Тильзита, от датской границы до Швейцарии. У нее были обширные земли в центральной части Германии, два промышленных центра – Рур и Силезия, государственный центр в Бранденбурге и исторический центр в провинции, которая стала Восточной Пруссией. Она являлась ведущей промышленной державой Европы, а ее огромный военно-промышленный комплекс объясняет причину ее ведущей роли в Германской империи.

Россия, тем временем приобретя значительную часть Речи Посполитой и большую часть черноморских земель Османской империи, стала ближайшим соседом Пруссии. Это было самое большое государство в мире, по численности населения превышавшее все германские государства, вместе взятые, обладавшее несметными природными богатствами и гигантскими амбициями. После того как в 1871 году Франция подверглась унижению, стало очевидно, что империя царей является единственной континентальной державой, которая могла бы однажды бросить вызов Германии, контролируемой Пруссией.

Когда эти обстоятельства стали очевидны, Пруссия приняла политику намеренной нонконфронтации. Берлин десятилетиями избегал любых намеков на свое желание расширить восточную границу Пруссии. Во время Крымской войны он оставался в стороне от борьбы Великобритании и Франции с Россией. Каждая из коротких войн Бисмарка – в 1864, 1866 и 1870–1871 годах – велась исключительно в Западной или Центральной Европе. В своем завещании первый современный германский император Вильгельм I (пр. 1861–1888 гг.) дал своему сыну важный совет: «Никогда не провоцировать этих русских варваров». Его сдержанность отсрочила, но не устранила конфликт, который многие считали неизбежным.

Расширение Пруссии на запад не могло не разбавить многонациональный характер прусского общества. В 1800 году, когда Пруссия удерживала Варшаву, славянский элемент в ее населении достиг пика примерно в 40 %. После этого он постепенно пошел на спад, а восприимчивость к немецкому национализму соответственно росла. «Старая Пруссия» была стойко монархической, подчеркивая долг перед государством, а не нацией. Лояльность была ее единственным мерилом для оценки немцев, поляков и датчан. Гогенцоллерны до самого последнего момента косо смотрели на объединение Германии. Когда в 1871 году была провозглашена Германская империя, поляки еще составляли 10 % населения и имели огромную когорту в Берлине. Их онемеченные потомки украшали провинции и футбольные команды польскими фамилиями. Аналогично, по мере роста мощи Берлина, значение изначальной исторической, «настоящей Пруссии» соответственно уменьшалось. Кёнигсберг оставался важным провинциальным городом и городом коронации. Власти не жалели средств, чтобы оснастить его впечатляющими современными укреплениями. Но по сравнению с Берлином это было захолустье:

«КЁНИГСБЕРГ (польский Królewiec), город в Германии, столица провинции Восточная Пруссия и крепость первого ранга… Население (1905 г.) составляет 219 862… Он состоит из трех частей: Альтштадт (старый город) на западе, Лёбенихт на востоке и остров Кнайпхоф вместе с многочисленными пригородами…

Среди наиболее интересных зданий – Шлосс, длинный прямоугольник, заложенный в 1255 году… и собор, строительство которого началось в 1333 году, к которому примыкает гробница Канта. Шлосс изначально был резиденцией великих магистров Тевтонского ордена, а позднее – герцогов Пруссии. Позади находится плацдарм со статуями Альберта I и [многих других]… На востоке находится Schlossteich, длинное узкое декоративное озеро… Северо-западная сторона плаца занята новыми университетскими зданиями, завершенными в 1865 году, – лучшими архитектурными сооружениями города. Университет (Collegium Albertinum) был основан в 1544 году Альбертом, герцогом Пруссии, как „чисто лютеранское“ место обучения. Он знаменит в основном своими математическими и философскими исследованиями и своей обсерваторией…

Кёнигсберг – военно-морская и военная крепость первого порядка. Укрепления были завершены только в 1905 году… Сооружения состоят из внутренней стены… и двенадцати отдельных фортов… на [обоих] берегах Прегеля. Между ними находятся два больших форта – Фридрихсбург на острове и казарма Кронпринц на востоке города… Защищенное положение его гавани сделало Кёнигсберг одним из важнейших торговых городов [Германии]. Новый канал недавно был [открыт] в Пиллау, в 29 милях на внешней стороне Фрише-Хафф…

Альтштадт вырос вокруг замка, построенного… по совету Оттакера II, короля Богемии… Первоначально он располагался недалеко от рыбацкой деревни Штайндамм, но после разрушения пруссами в 1263 году был восстановлен на своем нынешнем месте… В 1340 году [город] вошел в Ганзейский союз…

Кёнигсберг сильно пострадал во время освободительной войны… Открытие железнодорожной сети [позже] дало новый импульс его торговле, сделав его основным рынком сбыта для русского зерна, семян, льна и пеньки. В настоящее время он имеет регулярное сообщение с Мемелем, Штеттином, Килем, Амстердамом и Халлом».

Несмотря на сделанный вначале намек, мало кто из читающих эту запись мог бы предположить, какая часть истории города тихо опущена. 18 октября 1861 года – день, когда по меньшей мере часть былой славы Кёнигсберга вернулась. Король Вильгельм I прибыл со своим новым канцлером Отто фон Бисмарком, чтобы положить начало тому, что стало самым славным десятилетием Пруссии. Художник Адольф Менцель присутствовал на коронации, чтобы сделать зарисовки, и четыре года спустя, завершив 152 портрета участников, создал огромное документальное полотно, ошеломляющее своей детальной реалистичностью. К сожалению, тщеславное желание Менцеля показать короля и будущего императора, размахивающего своим церемониальным мечом в жесте, достойном Великого магистра фон Зальца, было сочтено неуместным. Картину отправили в спальню дворца Сан-Суси в Потсдаме.

Стандартный текст, отражающий прусские военные взгляды XIX века, был составлен генералом Фридрихом фон Бернгарди (1849–1930), балтийским немцем, кавалеристом, военным писателем и учеником Трейчке. Родившись в Санкт-Петербурге, он, вероятно, впитал что-то из страны своего рождения, хотя его главной претензией на славу стало то, что он был первым немецким солдатом, который проехал через Триумфальную арку в Париже во главе парада победы в 1871 году. Его «Германия и следующая война» (1912 г.) обильно цитировалась апологетами союзников, стремящимися оправдать свою антигерманскую враждебность. Из «Политики» Трейчке (1897 г.) он позаимствовал следующее: «Самая суть государства – это власть, и тот, кто недостаточно мужествен, чтобы взглянуть этой истине в лицо, не должен вмешиваться в политику». И: «Бог всегда позаботится о том, чтобы война как сильнодействующее лекарство для человеческой расы неизменно повторялась». Среди собственных афоризмов Бернгарди есть следующие: «Война – это биологическая необходимость», «Поддержание мира никогда не может быть главной целью политики», «Война – величайший фактор в развитии культуры и власти», «Государство – это само по себе закон. Слабые нации не имеют такого же права на жизнь, как сильные и энергичные нации» и «Любое действие в пользу коллективного человечества вне границ государства и национальности невозможно».

Недоброжелатели Бернгарди не всегда замечали, что его разглагольствования были оформлены как