Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

После самокоронации он позвал свою жену, чтобы короновать ее как королеву. Она пришла в роскошном золотом платье, сияющая бриллиантами, с чудесным жемчужным букетом, прикрепленным к платью, и в пурпурной мантии с коронами и орлами, похожими на орлов ее мужа. Она [преклонила колени] перед королем, и он возложил корону ей на голову. Софи Шарлотта, будучи… высокоинтеллектуальной женщиной, восприняла это событие как фарс…

Не видя… страданий королевы, король продолжил свое представление. Слуги принесли лучший кусок жареного быка и две кружки вина для королевской четы. Пир начался. Золотые и серебряные монеты на сумму 6000 талеров были брошены в толпу. Первый день празднования завершился фейерверком и иллюминацией. Все празднование продолжалось до весны и завершилось в Берлине. После этого выяснилось, что событие обошлось королю… в шесть миллионов талеров!»

Годовой доход Фридриха составлял 4 миллиона талеров. Претенциозность Пруссии стала объектом для насмешек.

Истории, правдивые и ложные, передавались по всей Европе:

«Фридрих подражал строгому этикету испанского двора в своем маленьком королевстве, окружил свой дворец швейцарской гвардией и потакал своей тяге к помпезности и великолепию… [Его министры] тянули средства из несчастных людей как всеми известными, так и новыми способами. Были введены налоги на парики, платья и свиную щетину; и едва ли нужно говорить, что вымогатель, [главный] министр, хорошо позаботился о том, чтобы набить свои карманы… Он даже прибегнул к алхимии, чтобы добыть золото; и один алхимик [по имени]… граф де Руджеро был казнен (…за обман короля)… повешен на позолоченной виселице, в тоге из позолоченной бумаги».

Коронация не увеличила территорию Бранденбург-Пруссии ни на один квадратный дюйм, но теперь ее правители могли считать себя королями, и таковыми их считали другие. Они сломали невидимый барьер, который в эпоху веры разделял общество помазанников Божьих от простых высших правителей. В следующем столетии их королевство и их богатство становилось все сильней и больше.

Таким образом, начиная с 1701 года значение слова «Пруссия» снова изменилось. Оно перестало быть географическим термином и, благодаря блестящему акту политического ребрендинга, превратилось в династическое. В начале правления Фридриха III оно относилось исключительно к восточной части Бранденбург-Пруссии. После коронации (когда он принял титул Фридриха I) оно стало применятья ко всем частям королевства, и это изменение требовало настоятельной ментальной корректировки. Каждый человек, который позволял слову «курфюрст» сорваться с его губ, платил штраф в один талер в благотворительную коробку. С тех пор каждое место, на которое Гогенцоллерны накладывали свои руки, официально обозначалось как «прусское»: любые отдаленные местности от Познани до Невшателя и Менхенгладбаха должны были называться «прусскими». Как ни странно, прусским стал Берлин. Еще более странно, что прусским стал Бранденбург. Герцог Альбрехт никогда в это не поверил бы.

Один из самых первых и самых известных продуктов нового королевства был открыт по ошибке. В 1704 году пара берлинских мастеров по изготовлению красок пыталась сделать красный пигмент. Поташ, который они использовали, оказался загрязнен, поэтому вместо красного они получили замечательно устойчивый, синтетический и светостойкий синий. Его химическое название – гексацианоферрат железа. Они назвали его прусской лазурью, сокращенно ПЛ. Если бы их открытие произошло всего на четыре или пять лет раньше, его, вероятно, назвали бы бранденбургской лазурью.

Все истории имеют начало, середину и конец. Прусская история не является исключением, единственная сложность заключается в том, чтобы указать ее начальную, среднюю и конечную точки. Если ограничиться только письменной историей, то общий период от Золотой буллы Римини 1226 года до Закона № 46 1947 года составит 721 год. Это поместит математическую середину в 1586 год, в эпоху, когда связь Пруссии с Бранденбургом только зарождалась. Если же, с другой стороны, отсчитывать периоды не столь механически по круглым векам, то центральный период придется на XVI и XVII века, ранний – на XII–XV, а конечный – на XVIII–XX. Согласно такому подсчету коронация 1701 года знаменует собой начальную точку финального расцвета Пруссии.

Таким образом, нетрудно заметить, что традиционно датируемое 1640 годом «возвышение Пруссии», как это обычно понимается, является явной ошибкой. Его лучше было бы назвать «возвышением Гогенцоллернской Пруссии» или, возможно, «пятой Пруссии». Действительно, общепринятое «возвышение Пруссии» обязано своим существованием группе историков XIX века, известных как «Борусская школа», которые работали при дворе Гогенцоллернов. Такие ученые, как Й.Г. Дройзен (1808–1840), Генрих фон Сибель (1817–1895) и, прежде всего, Генрих фон Трейчке (1834–1896), были сторонниками исторической миссии Гогенцоллернов и прусского протестантизма в противовес австрийскому католицизму, сторонниками «прусского духа» и Kleindeutsch[149] как решения «германского вопроса» для их времени. Они восхваляли тевтонских рыцарей, но избегали тех частей истории, которые не связывали Пруссию ни с Германией, ни с Гогенцоллернами. Они утвердили представление, будто Пруссия и Германия – это одно и то же. Среди иностранных ученых их взгляды почти завоевали монополию. «Когда мы говорим о Германии, то думаем о Пруссии, – писали два выдающихся британских автора той же эпохи, – а когда говорим о Пруссии, то думаем о Германии».

Присущий Берлину и редко подвергаемый сомнению «борусский подход» извлек большую выгоду из исчезновения всех соперников Пруссии, которые когда-то играли видную роль, но с более поздней точки зрения могли показаться незначительными. Несколько могущественных стран исчезли не только с передовой линии международной политики, но и с первых страниц историографии. Могущество Швеции было уничтожено Петром Великим. Саксония потеряла значительную часть земель после своего отделения от Польско-Литовского государства в 1763 году. Речь Посполитая катастрофически рухнула во время разделов 1773–1793 годов, когда ее физически поглотили соседи (см. выше). Священная Римская империя была разрушена в 1806 году во время Наполеоновских войн. Ее падение оставило Пруссию соперничать с Австрией за превосходство в германском мире и с Российской империей за господство на Востоке.

Однако в 1701 году, когда Фридрих I провозгласил «королевство в Пруссии», карта Европы выглядела совсем иначе, чем в более поздние времена. Великое княжество Московское уже стало называть себя Россией, а присоединение Украины придало ему в Европе территориальный вес, соответствующий его обширным, пустующим владениям за Уралом. Но формально Российская империя еще не существовала. В 1703 году, в акте бравады, параллельном браваде Фридриха I, царь Петр Романов заложил свой будущий имперский город в устье реки Невы и назвал его Санкт-Петербургом. Россия, как и Пруссия, делала ставку на исход Великой Северной войны. С этого момента конкуренция между этими двумя игроками внесла в европейскую историю новый фактор, сравнявшись