Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

24-летний сын Георг Вильгельм (пр. 1619–1640 гг.) не смог так же гладко вступить в наследство. На этот раз придворные юристы из Варшавы проявили к делу пристальный интерес и настояли на соблюдении процедур. Маркграф-курфюрст Георг Вильгельм должен был ждать два года, прежде чем заявить о своем праве на наследование герцогства.

Слияние государств-близнецов Гогенцоллернов можно рассматривать с разных точек зрения. В Берлине, без сомнения, особенно в более поздние времена, это было воспринято как великодушный жест старшей ветви, любезно принявшей соотечественников в семейную фирму. Для Кёнигсберга это больше походило на добровольное решение, принятое равными партнерами. На первом этапе Тридцатилетней войны и Бранденбург, и империя, к которой он принадлежал, были глубоко травмированы. Пруссия, напротив, наслаждалась завидным положением на Балтике как естественный «промежуточный дом» между Речью Посполитой, от которой она конституционно зависела, и соседней Шведской империей, которая разделяла ее протестантские и коммерческие интересы. Решающие испытания сил ждали ее в будущем. Ей суждено было стоять в стороне от войн в Германии и быть нейтральной в польско-шведском конфликте, когда Густав Адольф прокладывал свой путь славы и разрушений по всему континенту. В то время Польша-Литва, в отличие от империи, избежала религиозных распрей. Любой, заглядывающий в будущее, имел бы основания предполагать, что судьба Пруссии в польско-шведской орбите династии Ваза будет не менее стабильной, чем шаткое положение Бранденбурга в разделенной воюющей Германии.

Допущение бранденбуржцев в Пруссию стало не просто легким решением, принятым монархами. Король Польши не являлся абсолютным монархом, и для того, чтобы реализовать соглашение с Берлином об объединении двух владений Гогенцоллернов, он был обязан получить согласие как союзного сейма, так и ассамблеи прусских сословий. Процедуры были громоздкими, переговоры – мучительными. То, что могло показаться суду в Берлине предрешенным, оказалось в Варшаве и Кёнигсберге затяжной политической интригой.

Ключевая сессия ассамблеи сословий герцогства Пруссия длилась с 11 марта по 16 июля 1621 года на 34-м году правления Сигизмунда III Вазы. Она открылась протестом двора в Берлине, который расценил процедуры подтверждения в целом и присутствие эмиссаров короля Польши в частности как нежелательное вмешательство во внутренние дела герцогства. Георг Вильгельм полагал, что можно сначала подтвердить его полномочия, а затем обсудить условия, но произошло обратное. Эмиссары короля во главе с королевским секретарем Стефаном Задовским, прежде чем согласились продолжить, предъявили ассамблее четыре требования: увеличение субсидии на Турецкую войну, строительство в Кёнигсберге второй католической церкви, назначение королевского военно-морского инспектора в Пиллау и укрепление порта Пиллау от шведского нападения. Уход фракции, поддерживающей Бранденбург, не возымел большого эффекта, поскольку она оказалась в меньшинстве. Возобновившееся заседание приступило к обсуждению списка gravamina – местных «жалоб», а также требований короля. Очередная перебранка возникла при рассмотрении назначений на вакантные должности. Будущего герцога в письменной форме уведомили, что он не имеет права делать назначения, пока не выполнит акт оммажа. В ответ Берлин отказался признать королевского кандидата спикером сейма и возразил против обычая, согласно которому должностные лица герцогства приносили двойную клятву верности – и королю, и герцогу.

В итоге верх одержала бранденбургская партия (возможно, с помощью подкупа), и королевские эмиссары внезапно объявили, что передача управления герцогством произойдет уже в конце мая. После этого король сосредоточился на стремлении заручиться содействием Георга Вильгельма в его династической распре с шведскими Ваза. Ему так и не удалось настоять на восстановлении своего спикера, которого бранденбургские гвардейцы выдворили из Кёнигсберга. Игра завершилась утверждением кандидатуры будущего герцога. Георг Вильгельм был принят в Варшаве, где его обязали под присягой поклясться, что брак его сестры с Густавом Адольфом Шведским устроили без его ведома. 23 октября состоялся акт оммажа. Объединенное государство Бранденбург-Пруссия наконец родилось на свет.

С 1621 по 1657 год герцогство Пруссия управлялось из Берлина, но как – подчеркнуто – отдельный элемент дважды зависимого государства Бранденбург-Пруссия. Его продолжающаяся феодальная связь с Польшей требовала исполнения некоторых остаточных обязательств, хотя на практике это означало не более чем понимание того, что оно не должно противостоять интересам сюзерена во внешней политике. Правление маркграфа-герцога-курфюрста Георга Вильгельма было омрачено Тридцатилетней войной, от которой он стремился держаться в стороне. Это ему удалось в отношении Пруссии, но в отношении Бранденбурга его постигла неудача. В 1631 году он был втянут в походы Густава Адольфа. Его крошечная армия не могла оказать должного сопротивления, и значительная часть его родовых земель подверглась опустошению. Измученный, он шесть лет спустя удалился в Кёнигсберг, и ему наследовал единственный сын Фридрих Вильгельм (пр. 1640–1688 гг.), получивший в предвзятой берлинской истории прозвище великий курфюрст – Der Grosser Kurfurst.

Конституционное положение Великого курфюрста стоит прояснить. Поздняя немецкая история всегда представляла его как принца Германской империи, имевшего второстепенные интересы в отдаленном форпосте, каким считалась Пруссия. Однако ключ к его политике заключался в том, что он был связан двумя клятвами верности, а не одной. Как курфюрст Бранденбурга, он был зависим от империи Габсбургов. Но как герцог Пруссии был зависимым формальным вассалом Королевства Польского. И было далеко не ясно, особенно в первые годы его правления, какая из двух зависимостей окажется более важной. Позже он стал непревзойденным мастером игры одной против другой, но до Вестфальского мира 1648 года, которым Тридцатилетняя война наконец закончилась, Польша привлекала его внимание в большей степени. При дворе Владислава IV Вазы в Варшаве царила религиозная терпимость, а добраться туда из Кёнигсберга можно было за день, по крайней мере на зимних санях, поэтому молодой Гогенцоллерн любил туда ездить. Он бегло говорил на плохом польском языке, и как «князь Польши» с удовольствием участвовал во всех собраниях, ритуалах и церемониях. Его собственный акт оммажа состоялся 6 октября 1641 года во дворе королевского замка Варшавы. Такое положение дел не менялось в течение следующих десятилетий, пока Польшу не постигли бедствия, такие же ужасные, как те, что ранее обрушились на Германию.

Из несчастливого опыта своего отца молодой маркграф-герцог-курфюрст извлек три главных урока. Во-первых, поскольку он отказался от лютеранства ради кальвинизма своей матери и своего дяди маркграфа-курфюрста Фридриха, «зимнего короля» Богемии, он не мог не понять, что религиозный плюрализм Польши приносил много пользы. Во-вторых, видя уязвимость Польши, несмотря на ее размер, он решил, что большая постоянная армия является sine qua non[146] для самозащиты. В-третьих, он рассудил, что фискальная и торговая политика небольших государств должна быть необычайно эффективной, если им необходимо поддерживать жизнеспособные военные силы. Короче говоря, он решился взять за основу ту неподражаемую смесь терпимости, милитаризма и меркантилизма, которой впоследствии прославилось государство Гогенцоллернов. В такой ситуации