Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

Управление Королевской Пруссией основывалось на муниципальных свободах, предоставленных городам, и на провинциальном сейме, который предоставлял форум для политически активного дворянства. После статута Nihil Novi (см. выше) суды и провинциальные ассамблеи развивались и на других территориях Королевства Польского. Когда в 1569 году было создано конституционное Содружество Польши и Литвы, Королевская Пруссия была формально включена в него. С тех пор и до первого раздела Польши в 1773 году она состояла из воеводств Померания (Данциг), Кульм и Мариенбург, а также автономной епархии Вармия. Ее депутаты принимали участие в центральном сейме в Варшаве и в выборах короля, в то время как в каждом воеводстве функционировали сеймики – окружные дворянские собрания.

Высокая степень самоуправления, которой пользовались бюргеры и дворяне Королевской Пруссии, способствовала высокой степени оригинальности в сферах изложения истории и мифотворчества. «Прусская хроника» Симона Грунау, созданная в XV веке в Эльбинге, была принципиально враждебна записям тевтонских рыцарей. Ученый Эразм Стелла (ум. 1521 г.) исследовал происхождение Пруссии, представляя народ XV века как «рожденный для свободы» и распространяя легенду о «матери Боруссии» и ее многочисленных сыновьях. Со временем и готический, и сарматский мифы были адаптированы для укрепления идеи, что «пруссы не потерпят господина среди них». Сарматское течение в этой идеологии изобрело общее восточное происхождение пруссов, поляков и литовцев, чтобы современная привязанность авторов к праву на сопротивление могла быть показана как имеющая древние корни. Это было эффективным барьером для абсолютистских идей, приходивших с Запада, и плодородной почвой для «Королевского прусского Просвещения», сосредоточенного в XVIII веке вокруг фигуры Готфрида Ленгниха (1689–1774).

В целом Королевская Пруссия сформировала сильное чувство «досовременной идентичности», которое стоит отдельно от этнического национализма, а в качестве прочного основания имеет опыт длительного политического сосуществования. Эта идентичность, которая видела в Польше защитника, а своего восточного соседа, растущее государство Гогенцоллернов рассматривало как угрозу, вдохновляла согревающую сердце преданность в последующих войнах и оказывала значительное влияние на оппозиционные круги в соседнем Кёнигсберге. Она сохранялась до окончательного прибытия армии и чиновничества Фридриха II Прусского в 1773 году, после чего была подавлена силой.

За пятьдесят – шестьдесят лет после Торнского договора тевтонские рыцари постепенно потеряли свой raison d'être. У них больше не осталось язычников, которых нужно было обращать, и две звезды их идеологического небосвода: империя и папство пребывали в позорном беспорядке. Их бывшие подданные в Королевской Пруссии добились впечатляющих свобод и теперь процветали. Потеряв преимущество в последних вооруженных конфликтах с Польшей, многие рыцари в тевтонской Пруссии не видели особых надежд в будущих неизбежно проигранных сражениях. Их государство созрело для революции, приближения которой никто не заметил.

У рыцарей была еще одна проблема. Торнский договор требовал от их Великих магистров присягать польскому королю. Акт присяги являлся обычной феодальной практикой, и, поскольку земли ордена лежали за пределами империи, это был вопрос, в который империя не могла вмешаться. Тем не менее это вызывало раздражение. Более поздние немецкие комментарии неизменно называли это унизительным. Каждая последующая присяга усиливала среди рыцарей чувство, что порядки должны измениться, и после 1493 года рыцари попытались отказаться от своей вассальной зависимости от Польши. Более того, два Великих магистра имели прочные политические связи с Германией. Фридрих фон Саксон (пр. 1497–1510 гг.) был принцем Саксонии. Его преемник Альбрехт фон Гогенцоллерн являлся представителем династии, захватившей имперское курфюршество Бранденбург.

В 1517 году Мартин Лютер (вероятно) прибил свои 95 тезисов к дверям замковой церкви в Виттенберге. Но даже он не мог предположить, что тевтонские рыцари, издавна славившиеся своим воинствующим католицизмом, окажутся одной из его самых восприимчивых аудиторий. Однако в течение пары лет Великий магистр фон Гогенцоллерн убедился в необходимости радикальных мер по реформированию церкви. После личных консультаций с Мартином Лютером он решил преобразовать католическое Ordensstaat в конфессиональное государство, преданное тому, что вскоре будет называться протестантизмом. Это означало, что Великому магистру придется уйти в отставку со своего поста и принять светский титул, что орден должен быть распущен и что отдельные рыцари должны будут выбирать между присоединением к новому государству или уходом. Но самое главное, необходимо было получить одобрение от Польши-Литвы. В противном случае существовали шансы, что часть тевтонской Пруссии будет просто присоединена или что рыцари будут отправлены их феодальным господином на военную службу против его врагов в других местах (Польша-Литва в то время была сильно обеспокоена мародерствующими татарскими ордами (см. выше)).

Таким был замысел решения, которое должным образом реализовалось в 1525 году. Великий магистр подал в отставку. Орден вместе с теми рыцарями, которые это выбрали, удалился в свою северную провинцию Курляндию-Лифляндию (см. выше), а остальные присягнули на верность новой лютеранской вере. Затем согласно предварительному соглашению Альбрехт фон Гогенцоллерн отправился в Краков, чтобы объявить о своей верности королю Польши и принять Пруссию в феод. Согласно Краковскому договору, бывший Великий магистр стал герцогом, а его владения – герцогством.

Акт прусского оммажа, публично разыгранный 10 апреля 1525 года на большой рыночной площади Кракова, не относился к историческим сценам, которые позднее хотелось бы вспоминать Гогенцоллернам, но стал важным элементом в облике Европы XVI века. Изображенный романтическим художником Яном Матейко, он стал излюбленным столпом польской национальной гордости. На картине Сигизмунд-Август – король Сигизмунд I величественно восседает на троне. Альбрехт фон Гогенцоллерн с непокрытой головой и в доспехах преклоняет перед ним колени, держа прусский штандарт с черным орлом. Прусский рыцарь касается края штандарта жестом, который, как утверждалось позднее, делал оммаж недействительным. Серия герцогских актов оммажа Польше повторялась с каждой сменой герцога или короля в 1569, 1578, 1611, 1621, 1633, 1641 годах… Европа это забудет, но было время, когда король Польши являлся господином, а Гогенцоллерн – подчиненным.

Второй этап формализации полномочий герцога Альбрехта состоялся в Кёнигсберге, куда он прибыл 9 мая 1525 года, чтобы получить официальное одобрение со стороны прусских сословий:

«Весь город приветствовал [герцога] звоном колоколов и пушечной пальбой. На Конфирмационном сейме, собравшемся 25 мая, присутствовали три польских представителя: воевода Мариенбурга, камергер Померании и староста Братиана… Наместник Ежи Поленц опасался оппозиции… Альбрехт лично обосновал необходимость договора с Польшей, возложив все предыдущие неудачи на плохое поведение ордена.

28-го числа Георг Кунгейм заявил о готовности сословий принять власть герцога и королевских представителей… Только городской совет Кёнигсберга возражал, но его с трудом переубедил Фридрих Гейдек. В тот же день перед ступенями Замка сословия отдали дань уважения герцогу, и 29-го и