Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

школы обучали образованный класс. Крестовые походы продолжались за пределами Пруссии, постепенно успокаиваясь в рутине сезонных кампаний в Литве, где многие иностранные рыцари получили свои шпоры. Рыцари создали дисциплинированное, целеустремленное и процветающее средневековое государство, и слава Preussen разнеслась далеко и широко. Побывал там и рыцарь Чосера из «Кентерберийских рассказов»:

В числе других был рыцарь, цвет рыцарского сана.

С дней первых посвященья любить он начал рано

Воинские потехи, свободу, правду, честь,

Великодушье храбрых, чужда которым месть.

<..>

За доблести ценим был он в войске сюзерена;

Никто, как он, без страха и без боязни плена

Не странствовал так много; так знал людей и свет,

Что каждому полезный всегда мог дать совет.

С успехом бился рыцарь у стен Александрии,

Дрался в Литве далекой, среди снегов России…

Как в юности и английский король Генрих IV.

Войны ордена с Польшей слишком многочисленны, чтобы перечислять их подробно. Бесконечные стычки перемежались неоднократными длительными конфликтами. Однако с течением времени поляки постепенно укрепляли свои позиции. В 1320 году произошло объединение Королевства Польского. В 1333–1370 годах при Казимире Великом оно улучшило свои владения, присоединив Червонную Русь и добровольно уступив Священной Римской империи Силезию. В 1385 году в результате Кревской унии оно установило личную унию с Великим княжеством Литовским, тем самым создав крупнейшее государство на карте Европы (см. выше). В основе польско-литовского союза лежала угроза, исходившая от Тевтонского ордена. С этого момента династия Ягеллонов сознательно решила покончить с орденом.

Грюнвальдская битва, которая произошла на открытой местности недалеко от города Алленштейн (Ольштын) 15 июля 1410 года, закончилась принижением тевтонских рыцарей. В более поздние времена ее представляли как решающее военное столкновение между тевтонами и славянами. На самом деле ее значение было региональным, а не расовым, но она, безусловно, обозначила поворотный момент для военной мощи ордена. Победитель, король Польши и великий князь Литвы Владислав Ягайло, захватил лагерь тевтонов, где нашел два десятка повозок, груженных железными кандалами, приготовленными для предполагаемых пленников, теперь ставших победителями. Стоя на гребне холма в своих великолепных серебряных доспехах, он получил штандарт епископа Прусской Померании и отправил его в Краков в качестве трофея. С ним он отправил письмо своей королеве:

«Светлейшая прекрасная принцесса, дорогая супруга! Во вторник, в праздник апостолов Великий магистр со всем своим войском приблизился к нам и потребовал, чтобы битва началась… После того как мы некоторое время наблюдали друг за другом, Великий магистр послал нам два меча с таким посланием: „Знайте, король и Витольд, что в этот самый час мы сразимся с вами. Для этого мы посылаем вам в помощь эти мечи“… На что с войсками, стоящими в полном порядке, мы без промедления двинулись в бой. Среди бесчисленных убитых мы и сами понесли небольшие потери… Мы зарубили магистра, маршала Шварцбурга и многих Komturs, заставив многих других бежать… Преследование продолжалось две мили. Многие утонули в озерах и реках, иные были убиты, так что совсем мало кому удалось спастись».

До Грюнвальда рыцари могли считать себя почти непобедимыми. После Грюнвальда они были вынуждены перейти в оборону.

Эту битву можно в равной степени рассматривать как противостояние двух противоборствующих ветвей христианства. Тевтонские рыцари принадлежали к жесткой супрематистской традиции западноевропейских крестовых походов, построенной на предположении, что неверные и «иноверцы» подлежат истреблению. Ягеллоны, чьи владения вмещали множество различных религиозных верований, напротив, порицали как традицию крестовых походов, так и теорию папского превосходства, за которой рыцари скрывали свою алчность. Накануне Грюнвальда польские контингенты пропели свой «Гимн Деве» – «Bogurodzica», тем самым подчеркивая свою убежденность, что культ Девы Марии рыцарей был ложным. В сражении рука об руку с ними бились православные славяне и мусульманская татарская кавалерия. Это была эпоха, положившая начало соборному движению, стремившемуся подчинить папство решениям церковных соборов. Один из членов польско-литовской делегации на Констанцском соборе, ректор Ягеллонского университета в Кракове Павел Владимир (Павел Влодковиц, ок. 1385–1435) возглавил разумное наступление на притязания Тевтонского ордена. Его Tractatus de potestate papae et imperatoris respectu infidelium («Трактат о власти папы и императора по отношению к неверующим») не сразу завоевал всеобщую поддержку. Но он посеял первые семена серьезных сомнений относительно обоснованности миссии Тевтонского ордена.

Первые трещины в «ткани» Ordensstaat появились в середине XV века. Чтобы поддержать свою слабеющую военную машину, рыцари безжалостно повышали налоги и дошли до такой степени, что торговым городам захотелось избавиться от их власти. Прусская лига, впервые сформированная в 1440 году отцами города Данцига и их единомышленниками в других муниципалитетах, обратилась за защитой к польскому королю. Акт об инкорпорации, изданный в 1456 году королем Казимиром Ягеллончиком[145], стал непосредственной причиной третьей, 13-летней польско-тевтонской войны. Результат, последовавший за очередной победой поляков, был именно таким, который орден стремился предотвратить. Торнский договор (1466 г.) разделил Ordensstaat на две части. Западная, получившая название Королевская Пруссия, куда входил Данциг, была возвращена Королевству Польскому после перерыва в 157 лет. Восточная, с центром в Кёнигсберге, осталась в руках тевтонов в качестве польского феода. Орден лишился более половины своих экономических и людских ресурсов. Кёнигсберг стал его четвертой столицей.

Разделение Ordensstaat породило различия, которые просуществовали до Второй мировой войны. Несмотря на сложную политическую историю и неоднократные изменения номенклатуры, западная часть (Королевская Пруссия/Польская Пруссия/Westpreussen и, используя нацистскую терминологию, «Польский коридор») никогда больше полностью не объединялась с восточной (Восточная Пруссия/Герцогская Пруссия/Прусская Пруссия/Ostpreussen). С позиции тех, кто восхищается Ordensstaat и сожалеет о его неудачах, Торнский договор описывается как начало «разделов Пруссии».

История Королевской Пруссии, попавшей в польскую орбиту, мало известна тем, кто подходит к прусской истории исключительно с немецкой точки зрения. (Когда Гогенцоллерны в итоге захватили власть, эта тема активно подавлялась с помощью запретов и сожжений книг.) Тем не менее в течение 300 лет эта «другая Пруссия» процветала не только как отдельный институциональный субъект, но и как источник отдельной политической идеологии и культуры, основанной на концепциях свободы и вольности. Хотя этнически население было смешанным, польским и немецким – с сильным немецким преобладанием в городах, – корпоративная идентичность и яростный местный патриотизм Королевской Пруссии заметно отклонились от тех ценностей, с которыми обычно ассоциируется название Пруссия.

Территория Королевской Пруссии состояла из долины нижнего течения Вислы от речного «локтя» около Торна до побережья Балтийского моря, а также выступающей провинции Вармия. Тремя ее основными центрами были Данциг (Гданьск), Эльбинг (Эльблонг) и Торн (Торунь), дополненные более мелкими