Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Это камеры, Толик. Система видеонаблюдения. Безопасность, ага?

— Камеры⁈ — Голова возмущенно качнулась, банка звякнула о полку. — Большой Брат следит за нами, ё-маё! Я в этой стране на учёте в ментуре, а теперь еще и под колпаком⁈ Слышь, а на меня она пишет? Ты это… прикрой меня тряпочкой, а то мало ли. Придут менты, а я тут в банке, некрасиво получится.

— Если менты придут, то банка с рассолом будет наименьшей из моих проблем. Да и у ментов тоже, я представляю, как они охренеют, если наш цирк увидят…

— Тоже верно, — легко согласился Толик. — Ты пацан со связями, отмажешься. Твой Директор где надо подмажет волосатой лапой…

Наверху хрустнуло последний раз, коротко и финально, как будто кость встала в сустав. Крошка перестала сыпаться. Магазин затих, довольный собой.

Я вернулся за прилавок и включил новый монитор в подсобке через удлинитель, выведенный к кассе. Чёрно-белая картинка развернулась на несколько вкладок

Кликнул по крыше: серый рубероид, ржавая труба, кусок вечернего неба с розовым подпалом заката. Кристально четко, до последней трещины в битуме.

Вентиляция: узкий бетонный лаз, пыль, обрывок паутины. Пусто.

Фасад: крыльцо, урна, мертвые зоны у двери теперь как на ладони. Мимо прошла бабушка с тележкой, потом мужик с пакетом, в котором угадывались пельмени и пиво. Классика жанра.

Я нажал F4. Аномальный спектр.

Изображение мигнуло и перекрасилось в ночную зелень. Бабушка засветилась ровным зеленым контуром. Человек, угрозы нет. Мужик с пельменями тоже зеленый. Крыша чистая, вентиляция чистая, туман не подкрадывается.

А вот пельмени у мужика почему-то подсветились красным… Впрочем, это не мои проблемы. Может, ему так вкуснее…

Выдохнул я так, как выдыхают только люди, потратившие кучу бабла на паранойю и получившие взамен чувство контроля. Теперь у этой коробки есть глаза на макушке. Мои глаза. И если какая-нибудь дрянь решит зайти с крыши, я узнаю об этом раньше, чем она узнает про засовы.

Деньги жалко. Но живым деньги нужнее, чем мертвым, это я усвоил быстро.

Телефон пиликнул. Ну и что там у нас… Телега, чат «Лера Соколова».

Опачки… Я открыл сообщение и завис.

«Кротов. Вчера перегнула. Гормоны, ретроградный Меркурий, магнитные бури — нужное подчеркнуть. Извини. Ты живой?»

Секунды три я честно вспоминал, о чем речь. За последние сутки я пропустил через мясорубку событий столько всего, что бытовые конфликты ужались до размера сноски мелким шрифтом.

А, точно. Марина. И та, которая сидела в Марине. Поцелуй, от которого у меня до сих пор странное послевкусие. И Лера, которая после этого разговаривала со мной тоном морозильной камеры.

Стало смешно. Ночью я пускал упырей на фарш, отмахивался кассовым чеком от твари размером с Годзиллу, только что наблюдал, как мой магазин с хрустом отращивает себе глаза из бетона. А девушка переживает, что я мог подцепить какой-нибудь потусторонний сифилис от подозрительной гражданки.

Или… переживает по другой причине?

Я повертел эту мысль в пальцах, как ручку-мультитул, и отложил. Ревность? Лера? Ко мне? Ага, конечно. Где элитная альтушка с верхушки студенческой пирамиды и где парень, спящий на раскладушке за тремя засовами в обнимку со шваброй. Разные весовые категории, разные лиги, разные планеты.

Хотя подтроллить хотелось нестерпимо. Пальцы уже набрали «Соколова, ты что, ревнуешь?», но я стер, не отправив. Есть шутки, которые стоят дешевле, чем последствия. Логистика отношений, всё просчитано.

Написал по-другому:

«Живой. Извинения приняты, магнитные бури амнистированы. Кстати, я только что вбухал кучу деревянных в камеры. Официально заявляю: я теперь самый богатый параноик Веретейского тупика».

Ответ прилетел через минуту.

«Камеры, значит. Кротов, ты либо поумнел, либо у тебя паранойя переросла в стадию „инвестиционная“. Одобряю в обоих случаях».

И следом, без перехода, деловым тоном:

«Есть тема. Ты в выходной свободен? Сходим в Измайловский вернисаж. Барахолка».

«Соколова, если ты зовешь меня выбирать матрешки, то я пас. У меня уже есть кот и голова в банке, сувениров хватает».

«Думай шире. Барахолка — это тонны советского хлама. Значки, мелочь, октябрятские звездочки, старые билетики, чеканка. Вспомни, как Дед-Бездомный отреагировал на советские копейки».

Я вспомнил. Дед тогда смотрел на пятнадцать советских копеек так, как я смотрю на пятитысячную купюру. С нежностью и глубоким уважением.

«На Изнанке это валюта, — писала Лера. — Причем валюта, которую наверху считают мусором и продают по цене мусора. Перед тем как лезть в подвалы Промтеха, нужно вооружиться. Не только шваброй».

Внутренний логист во мне встал по стойке смирно и зааплодировал. Закупка расходников по бросовым ценам с последующей конвертацией по курсу Изнанки. Маржа потенциально в сотни процентов.

Поход на барахолку? Хренушки, в руках арбитражная сделка века!

«Соколова, я тебя обожаю. В строго деловом, партнерском смысле. Едем. Составь список, что искать в первую очередь, а я прикину бюджет закупки».

«Уже составляю. И Кротов… в деловом смысле принято. Другого от тебя и не ждала».

Смайлика не было, но я почти услышал ее фирменную усмешку. Ту самую, полтона иронии, полтона льда.

Часы показывали начало седьмого. За окнами еще держался нормальный, честный дневной свет, только начинающий уставать. По улице шли люди с работы, обычные, зеленые в любом спектре. Тумана нет. Рольставни подняты до упора, дверь распахнута настежь, потому что вечер теплый, а кондиционера в этой крепости не завезли.

Я расслабился. Признаю. Расслабился, как последний стажер.

Из телефона играла какая-то легкая музычка. Котя валялся в своей коробке из-под «Доширака» кверху пузом и позволял чесать себя за ухом, выдавая ровное тракторное мурлыканье. Терминал показывал приятный плюс к Психоустойчивости. Лера кидала в чат список: «мелочь до 61 года отдельно, после отдельно; значки с Лениным брать все, Ильича даже черти уважают; часы „Победа“ даже сломанные…»

Краем глаза я поглядывал на монитор. Прохожие, прохожие, голубь, опять прохожие. Скука. Прекрасная, оплаченная кучей бабла скука.

Я думал о выходных. О том, что жизнь, кажется, выравнивается. Долг закрыт, деньги капают, матрас ортопедический, кот мурчит, красивая и опасно умная девушка зовет на барахолку в деловом смысле. Еще пара месяцев в таком темпе, и можно будет…

Звякнул дверной колокольчик.

— Добрый вечер, — сказал я на автопилоте, не отрывая глаз от экрана, где Лера как раз писала про фарфоровых слоников. — Пакет нужен?

Ответа не последовало. Зато нос уловил запах.

Тяжелый, дорогой парфюм заполнил зал в два вдоха, вытеснив привычную смесь хлорки и паприки. Такими духами пахнут женщины, у которых сумочка стоит как моя годовая зарплата. Но под верхними нотами, на