Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Кстати, — гостья задумчиво провела ногтем по прилавку, — какие у вас тут пробки кошмарные. Сорок минут от Садового ползла. Раньше, помню, через весь город за четверть часа долетала.

— На метро быстрее, — на автомате выдал я.

— В метро душно. И пахнет. — Она сморщила аккуратный нос. — Все эти люди, набитые в один вагон… как консервы. Знаешь, я вообще в последнее время страдаю. Качественный натуральный продукт стало днём с огнём не найти. Всё какое-то… обработанное. Химозное.

— Санкции, — дипломатично предположил я.

— Молодёжь особенно разочаровывает. — Гостья вздохнула с искренней печалью сомелье, которому подали шмурдяк. — Одни энергетики в крови. Таурин, кофеин, ароматизаторы все эти. Глотнёшь, а послевкусие, как от жвачки из ларька. Никакого букета.

Спина у меня покрылась инеем. Я мысленно прикинул собственный состав: три банки энергетика за вчерашние сутки, крепкий чай и лапша со вкусом «курица гриль». По её меркам я был не продуктом, а пищевым мусором.

Впервые в жизни порадовался своему всратому рациону.

— Зато у стариков кровь густая, настоянная, — мечтательно продолжила она и тут же засмеялась, глядя на моё лицо. — Шучу-шучу. Бровь, Сменщик. Бровь опять дёргается.

— Это нервный тик. Профессиональное. У всех кассиров есть.

— Милашка. — Она побарабанила ногтями по прилавку и вдруг посерьёзнела. — Ладно. К делу. У меня к тебе просьба. Маленькая, дружеская, я б даже сказал необременительная.

Слово «необременительная» из уст существа с сорока плюс зубами звучало примерно как «беспроцентный кредит» из уст микрофинансовой организации.

Из-за спины, лёгким жестом фокусницы, она извлекла бутылку. Тёмное толстое стекло, без этикетки, пробка залита сургучом. Один в один тара из моего Нижнего ящика.

— Сегодня ночью к тебе заглянет один мой друг. Он всегда берёт квас. Такой, знаешь, из специального ассортимента. — Бордовый ноготь постучал по стеклу. — Так вот, ты дашь ему не свою бутылку, а эту. Это особый квас, в Москве такой не достать. Для него будет приятный сюрприз. Только молчок: скажешь хоть слово, и сюрприз испорчен. А испорченные сюрпризы я не люблю.

На прилавок, рядом с бутылкой, легла пачка денег. Толстая. Пятитысячными. Я механически прикинул на глаз: тысяч двести, не меньше. Жаба внутри меня встрепенулась и заинтересованно приоткрыла один глаз.

Но пахло всё это, извините, помойкой. Не в смысле запаха, а в смысле сути. Схема «передай другу подарочек и молчи» в любом учебнике жизни идёт под заголовком «Как стать соучастником».

— Слушайте, я бы с радостью, — начал я, включая режим вежливого отказа, отработанный на прошлых работах, — но у нас строгий регламент. Продавать можно только товар с приёмки. Подмена ассортимента, это, знаете, статья. Ну, в смысле, удержание из зарплаты. Что страшнее статьи.

— Денис. — Она впервые назвала меня по имени, и от этого стало неуютно, бейджик-то на жилетке был, но читала она его как-то слишком нежно. — Я же не прошу ничего плохого. Просто розыгрыш между старыми друзьями.

Я, особо не скрываясь, повёл сканером над бутылкой. Терминал прочихался, поморгал зелёным и вывел на экран состав.

Прочитав первые три строчки, я сглотнул. Дальше читать не стал: там начиналась латынь, а потом шли шевелящиеся символы, от которых почему-то слезились глаза, а в затылок кололо иголками. Но и первых трёх хватало. Если коротко, то этой жидкостью можно было травить не тараканов даже, а небольшие цивилизации.

— Не-а. — Я решительно подвинул бутылку и деньги обратно к ней. — Такое я продавать не буду. Извините. Тут состав, как в военной лаборатории, которые чего-то там раскопали во льдах Антарктиды. У меня лицензии нет на оружие массового поражения.

Взгляд гостьи остыл градусов на сорок. Жёлтые глаза сузились, и в зале, честное слово, потемнело, хотя за окном стояла всё та же серенькая хмарь.

А потом она хмыкнула, взяла бутылку и одним движением свернула сургучную пробку, как крышечку с лимонада.

— Смотри, недоверчивый ты мой.

И всадила залпом, прямо из горла. Раз, другой, третий, бугорки глотков на белой шее ходили ровно, проталкивая жидкость.

Я выпучил глаза и на всякий случай нащупал под прилавком телефон. Мозг судорожно выбирал, кого набирать: скорую, полицию или сразу ритуальные услуги. По моим расчётам, дама должна была уже дымиться и складываться на пол в живописных корчах.

Дама осушила полбутылки, оторвалась, выдохнула и вытерла губы тыльной стороной ладони. Жест был настолько дворовый, настолько не вязался с пальто и маникюром, что я моргнул.

— Ух! — Щёки её порозовели. Глаза заблестели. — Забористый, зараза. Прямо как в тысяча восемьсот… кхм. Как в молодости, короче.

— Вам… нормально? — тупо спросил я.

— Мне прекрасно! — Она хихикнула и покачнулась. — Видишь? Никакой это не яд. Ну, для людей яд, ладно, тут ты прав, дотошный ты мой. Но для нас… это как ваш этот… лимонадик. Ситро!

Её повело. Взмахнув руками, гостья потеряла равновесие и завалилась вперёд. Инстинкты грузчика сработали раньше головы: я перегнулся через прилавок и придержал её за плечи, чтобы ценный клиент не разбил лицо о кассу.

И взгляд мой, совершенно случайно, чисто по законам баллистики, упал вниз. В вырез под пальто. Где размещались два весомых, я бы даже сказал, неопровержимых аргумента.

Гостья проследила траекторию моего взгляда, икнула и погрозила мне пальцем.

— Та-а-ак. Сменщик. А глазки-то у нас шустрые.

— Я проверял, нет ли у вас… травм. От падения, — выдал я лучшее, на что был способен в условиях форс-мажора.

— Травм, — повторила она и захихикала. — Ну проверь. Руками. Хочешь подержать? Я сегодня добрая.

Мозг завис, как терминал при пробитии просрочки. С одной стороны, где-то там, под пальто, наверняка тоже сорок зубов или щупальца. С другой стороны… нет. Никакой другой стороны. Первая сторона исчерпывающая.

— Боюсь, это нарушение санитарных норм, — сказал я. — Продавец не имеет права трогать… э-э… продукцию покупателя без перчаток.

Она расхохоталась так, что банка Толика на полке нервно звякнула.

— Ой, не могу. Санитарные нормы у него! — Гостья утёрла уголок глаза, размазав идеальную стрелку. — А ты симпатичный, между прочим. Худой только. Кормят вас тут плохо. Знаешь что? Поможешь мне разыграть друга, и я, так и быть, приглашу тебя на свидание. В нормальном ресторане в центре. Я плачу.

— Увы. — Я развёл руками