Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Однако «осторожно и умело» организовать дело он не умел. Уже в октябре-ноябре 1957 года на саратовского уполномоченного стали поступать многочисленные жалобы в Совет о его вмешательстве во внутрицерковные дела. В область с проверкой выехал старший инспектор Совета А.М. Пашкин. По итогам проверки он сообщал, что «митрополит каким был, таким, в основном, и остался в своей церковной деятельности, ничего нового нет». Ревизор признавал, что саратовский уполномоченный без надобности обострил свои отношения с управляющим епархией, и по ряду вопросов его информация о деятельности митрополита была недостаточно объективная. Он также признавал, что жалобы на Филиппова о его вмешательстве в церковные дела на месте подтвердились: «Например, Вениамин в присутствии т. Филиппова заявил мне, что он ни одного священника не может назначить, переместить или уволить, не согласовав предварительно свои церковные мероприятия с уполномоченным. Когда я попросил Вениамина привести факты, он их назвал». Далее выяснилось, что управляющий Саратовской епархией был вынужден по указанию Филиппова уволить своего секретаря и казначея и что все церковные вопросы митрополит должен был согласовывать с уполномоченным.

На следующий день после состоявшейся беседы с участием уполномоченного и представителя Совета митрополит Вениамин восстановил на работе уволенных секретаря и казначея епархии. Оказалось, что здесь, как и в Латвии, не обошлось без вмешательства органов госбезопасности. Филиппов признавал, что его «неумелое вмешательство» произошло именно по просьбе работников КГБ. В то время, когда он находился в больнице, митрополит начал перемещать работников в епархиальном управлении. В частности, уволил эконома Дмитриева за злоупотребления денежными средствами. По словам Филиппова, данная перестановка сотрудников «по оперативным соображениям была нежелательна некоторым работникам КГБ». Поэтому они попросили Филиппова, чтобы тот позвонил митрополиту и приостановил все свои действия. В результате саратовского уполномоченного заподозрили во взяточничестве, и по епархии поползли слухи о том, что некоторые епархиальные должности можно купить через него.

На все это накладывалась очередное внутрицерковное противостояние групп духовенства в епархии. Возглавлял противников митрополита настоятель кафедрального собора и председатель Епархиального совета протоиерей Иоанн Цветков. Он составил пространную записку в Совет, где старался всячески очернить правящего архиерея. К сожалению, о. Цветков был в своих нападках не одинок. Пашкин сообщал: «На Вениамина в настоящее время посыпались заявления и жалобы на имя Патриарха, уполномоченного и в Совет от священников и верующих. Некоторые из них нелестно отзываются о Вениамине. В частности, священник Ромашев в своем заявлении пишет: "Когда я пришел к митрополиту выяснить свое увольнение, он меня направил к чл[ену] Епархиального совета Цветкову и вместе с тем сказал: "Жаль, что власть безбожная, я бы с вами со всеми расправился"». Видимо, уполномоченный внял советам из Москвы и сумел инициировать вал заявлений и жалоб от духовенства на владыку Вениамина.

В ходе своего визита в Саратов Пашкин встретился также с первыми лицами Саратовской области, чтобы ознакомиться с их мнением относительно личности и действий управляющего епархией. Заместитель начальника управления КГБ по Саратовской области Мякишев, повторяя тезисы Филиппова, докладывал, что митрополит Вениамин высказывал свое недовольство сложившимся положением не только в кругу приближенных, но и в проповедях, что он «протаскивает антисоветские взгляды». Мякишев заявлял, что владыка старается устранить лояльно настроенных священников и подбирает священников с антисоветскими взглядами, бывших судимых. Он просил Совет принять меры к удалению митрополита, «т. к. его деятельность нежелательна и вредна». Когда же Пашкин указывал на то, что к оценке деятельности митрополита нужно подходить не с точки зрения саратовских интересов, а с точки зрения интересов общегосударственных, т. к. его перевод из Саратова, например в Куйбышев, принесет мало пользы, Мякишев соглашался: пусть тот остается в Саратове. Но в целом склонялся к мысли, что митрополита Вениамина «вообще нужно устранить от церковной деятельности», то есть уволить на покой.

Заведующий отделом пропаганды и агитации Саратовского обкома КПСС Черных также высказывал Пашкину свое мнение и мнение первого секретаря обкома Денисова о том, что церковная деятельность владыки Вениамина в Саратовской области нетерпима. Он просил Совет не только рассмотреть, но и окончательно решить этот вопрос. В итоге старший инспектор Совета пришел к выводу, что сложившаяся ситуация вряд ли будет исправлена в ближайшее время и, учитывая позицию местных органов власти, взаимоотношения между уполномоченным и управляющим епархией не будут «правильно построены». Итог напрашивался один.

В своем отчете о поездке в Саратов Пашкин резюмировал: «Решить на Совете вопрос о целесообразности рекомендации Патриарху об устранении митрополита Вениамина от руководства церковной деятельностью, который стремится своей деятельностью внести в среду верующего населения разные кривотолки политического характера в антисоветском направлении». Рукой Карпова поверх текста последовала резолюция: «Согласен».

Обвинения владыки в антисоветской деятельности ничем существенным подкреплены так и не были. Никаких конкретных фактов. Напротив, митрополит Вениамин уверял Карпова: «Я таков и теперь, каким был и прежде, во время работы в Америке за С[оветский] Союз». Он оставался верен своему убеждению, что необходимо признавать ту власть, которая дана Богом, и подчиняться ей. «И напрасно люди ищут зло в окружающих условиях… — пишет он в записках о празднике Рождества Христова. — Напрасно и "свободы" ищут в политических формах… Это все — ничто: поэтому и Сам Господь не отказался, не усумнился "написаться" подданным Римского Августа (это совсем не зло); поэтому ни одним, ну буквально ни одним намеком во всех песнопениях всех дней праздника не говорится о политической свободе, — а евреи тогда не имели ее. Уже в позднейших службах — греческих и русских — мы встречаем мольбы об избавлении от "зловерных агарян" (турок и татар)… Но, по-моему, это уже упадок души был, хотя и естественный… Спаситель знал, что совсем не в этом зло мира, а в грехе и диаволе, — и против них-то Он и пришел с борьбой. Увы! люди этого не хотят знать и доныне! Между тем апостол Павел (а он ли не знает?) говорит: …наша брань не против крови и плоти (то есть людей), но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных; против козней диавольских (Еф. 6, 12; 11)».

Дальнейшая судьба владыки была решена. 16 октября 1957 года он записал в дневнике: «…теперь надвигаются новые события; возможно, что придется опять переменять епархию (уже 4-ю в России за десятилетие)… Кое-что хочется записать. Нужно молиться! Обстоятельства так осложняются, что не видно выхода. Следовательно, нужно молиться и молиться… По возможности, часто. Выход какой? Чтобы не повредить о. И[оанну] Ц[ветко]ву, лучше оставить его здесь, а самому проситься у Патриарха в Куйбышев, а оттуда — перевезти в Саратов еп[пископа] Митрофана (с академическим образованием) для семинарии.