Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Вняв неоднократным просьбам владыки, Совет по делам Русской Православной Церкви в ноябре 1954 года сообщал Усанову, что «не следует препятствовать в проведении 2–3-[х] месячных курсов по переподготовке духовенства <…> не допуская подготовки на курсах новых кадров духовенства, так как для этого имеются специальные учебные заведения». Первые такие курсы «переподготовки» прошли с 26 ноября по 23 декабря. Лекторами-преподавателями на них были священнослужители городских храмов. В период обучения слушатели имели возможность совершать богослужения в храмах города. В мае 1955 года месячные курсы по повышению квалификации священнослужителей были повторены. С разрешения уполномоченного слушателям вновь была предоставлена возможность прохождения богослужебной практики в ростовских храмах в дни, свободные от занятий. За сравнительно короткий промежуток времени на этих курсах прошли обучение 37 священнослужителей епархии. Однако курсы в Ростовской епархии стали последними. Церковь в это время переживала новые потрясения.

Со смертью Сталина и переменами в государственном управлении вся власть постепенно стала концентрироваться в руках партийной верхушки, а потому прежняя политика в «церковном вопросе» теперь осуждалась как «примиренческая». Начинался новый этап церковно-государственных отношений без каких-либо уступок со стороны государства. Так, согласно постановлению ЦК КПСС от 7 июля 1954 года «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» предлагалось, по сути, вернуться на довоенный путь «наступления на религиозные пережитки». По всей стране была развернута широкая антицерковная кампания. Отношение к «церковникам» в прессе и в обществе стало резко меняться в худшую сторону. Уже в августе 1954 года митрополит Вениамин обращал на это внимание Усанова: «За последнее время в печати стали очень часто помещать материалы на антирелигиозные темы — это открытый поход на Церковь».

На благочинническом епархиальном съезде в октябре того же года владыка замечал: «Не может не беспокоить всех нас антирелигиозное движение в нашей родине, которое особенно обострилось в последние два месяца. Но это уж не от нас зависит. Впрочем, не нужно преувеличивать его последствия: богомольцев в наших храмах от этого не уменьшилось; эксцессов у нас было весьма мало: три-четыре случая на всю епархию, да и то они были исключением. Председатель Совета по делам Православной Церкви при Совете министров Г.Г. Карпов, во время посещения моего 9 октября с. г., уверял меня решительно, что (вопреки общему мнению) точка зрения Правительства ничуть не изменилась к Церкви, и что газетные выступления есть дело газет и партии, а не Правительства. И по-видимому, уполномоченные по областям принимают меры против эксцессов. Но умножение атеистических лекций, судя по печати, продолжается; кажется мне, можно ожидать еще большего усиления их».

Митрополита Вениамина больше беспокоило другое. В своем докладе перед благочинными епархии он указывал на ослабление духовного и административного руководства причтом и приходскими общинами, а также на упадническое настроение среди духовенства. Ввиду усиления наступления на Церковь многие из священнослужителей с тревогой ожидали начала открытых гонений, как это было в 30-х годах перед войной. Владыка на эти опасения отвечал: «Если внешнее положение наше удовлетворительное, то от этого на сердце нет особой радости. И причина этого — духовная. Не страшно то, что против религии читаются атеистические лекции и доклады, а самое страшное и печальное то, что среди известной части духовенства наблюдается упадническое настроение, безнадежное чувство вселилось в их душу, неверие в свои силы и способности, а другие духовные лица просто разжирели, стали "толстыми" и их ничего не тревожит. Ведь время исключительное, необыкновенное, идет не перемена лишь политического и экономического строя, но кризис православия, и наше только внешнее положение не спасет ни нас, ни мир. Силы не стало, значит, у нас, а у противников есть и пафос, и сила».

Владыка призывал всех пастырей епархии усилить духовное и административное руководство причтом и верующими, бороться всеми мерами против упадничества и «поднять чувство веры в спасение православия». Он был убежден, что необходимо примириться с настоящим положением, ибо скорби для Церкви полезны. И главное — не унывать.

10 ноября 1954 года вышло новое постановление ЦК КПСС — «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения». Оно должно было ослабить тот эффект, который был произведен первым постановлением. Но в корне положение дел не менялось. Усиление антирелигиозной пропаганды и деятельность нового уполномоченного не замедлили сказаться на положении дел в епархии. Слабела дисциплина; часть духовенства, как это было в Латвийской епархии, стала получать поддержку со стороны уполномоченного против управляющего епархией. Вновь в адрес областных партийных и советских органов стали поступать письма, заявления и жалобы на митрополита Вениамина. Отдельные ростовские священнослужители открыто выражали недовольство действиями владыки, отказывались даже от выполнения указов, издаваемых Епархиальным управлением.

Ряд священников митрополит Вениамин вынужден был вновь переместить в другие места по требованию верующих «за совершенные ими проступки (пьянство, сожительство с женщинами, грызня вокруг денежного ящика и др.)». На последнем заседании Епархиального совета он со слезами на глазах говорил о положении дел в епархии, и особенно об участившихся фактах нарушений церковной дисциплины. Владыка не стеснялся плакать. В дневнике за весь 1954-й год он оставил только одну запись: «Вот и еще год прошел: живу. 75-й год пошел… Проживу ли еще год, не знаю. Истинно, не знаю… Да будет воля Божия! Год не писал здесь».

Митрополит Вениамин скорбел, что нет послушания, нет духовного горения, нет смирения, а в среде православных растет обрядоверие. «Тысячи храмов уничтожены: …семинарии закрыты, печатать негде… Московского храма Спасителя нет. Построили молитвенные дома (½ в нашей епархии). Нового собора нет. Неужели все это без Божией воли? А как же сказано: и волос не упадет без Бога?» — задавался он вопросом. И сам же отвечал на него: «Господь больше любит не храмы, а сердце наше». “Сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит”, — говорит царь Давид (Пс. 50, 19). Смиренным дает благодать (Притч. 3, 34; Иак. 4, 6; 1 Пет. 5, 5). Сокрушил сильные со престолов и вознесе смиренные». Именно к смирению и терпению вновь и вновь призывал святитель. Он со всей ясностью видел положение дел в Русской Православной Церкви и верил, что не власть определяет страну, а ее народ. А этот народ, которому он призван был служить, продолжал хранить в тайниках своей души православную веру. Он это знал. Не ошибался владыка и тогда, когда в конце 30-х годов писал в Нью-Йорке следующие строки:

Так было прежде, Русь родная:

Ты верила… А что теперь?

Умом давно тебя я