Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

он не видел в этом противоречия. «Вы, как глава Церкви, писали общий закон для всех, — отвечал он Патриарху. — А мое переживание имеет личный характер, индивидуальный — приспособительный ко мне, грешнику… А может быть, здесь сказывается и различие нашей индивидуальности? Кажется, и это — возможно, насколько я привык думать, по святоотеческим книгам… А какая разница между М[итрополитом] Филаретом и мною! Он — святой, сильный, судия! А я?! Да разве я мог бы написать такие правила, как он?! Никак!» Вспомним и строгость святителя Луки (Войно-Ясенецкого) по отношению к епархиальному духовенству. В этом действительно проявлялся индивидуальный характер святителей.

Владыка Вениамин склонялся больше к иному пути: «Жалеть бедных, немощных грешников, каков и я сам». В «Записках епископа» он приводит следующий случай: «Однажды я лег спать около трех часов утра. И уже в постели, лежа в темноте, я стал просить Матерь Божию: как же поступить мне: по правде или по любви? И я "увидел" Ее (не спал ничуть еще) сидящую, нагнувшей голову набок… И Такая Она была смиренная! От всей ее фигуры веяло поразительным смирением, какого я не видел в мире! Она была необычайно, дивно смиренна, такого мы не можем и представить! Она ничего не говорила, не настаивала, не упрекала; а только всем Своим существом и фигурой говорила о крайнем смирении. И я понял: нужно быть христианину смиренным ко всем… Здесь — высота! И я решил поступать смиренно с секретарем [епархии]… Вообще, нужно быть смиренным». «Тогда что же? Может быть, мне нужно уходить с поста епископа, который обязан быть и строгим? — вновь задавался вопросом владыка. — Пожалуй, да! Но это уж дело Высшего начальства <…> Но снова повторяю, что мне более посильно указание (если дерзну так сказать), решение утреннего "созерцания"… Оно мне представляется более отрадным! И более смиря<ю>щим меня (иногда мне хочется пролить покаянную слезу от этого). И более полезным для епархии (иногда ревность по правде "подменяется гневом")». Гневаться владыка не хотел. Он по опыту знал, что этим отгоняется благодать Божия.

Наведение порядка в рядах духовенства митрополит Вениамин сопровождал поиском новых достойных кандидатов в священнослужители. «Если митрополит Вениамин во II квартале за два месяца рукоположил во священники 3-х человек (еще не успел осмотреться), — сообщал в отчете Амарантов, — то в 3-м квартале во священники рукоположил 17 человек. [Наблюдается] усиленная попытка не иметь ни одной церкви и молитвенного дома, находящихся на регистрации, без священника. Если раньше в отдаленные от городов и железной дороги церкви священники ехать отказывались, то митрополит Вениамин в такие приходы рукополагает священников из местных жителей, независимо от его грамотности, лишь бы церковь не оставалась без священника».

На это обратили пристальное внимание в Москве. В информационной записке о состоянии Русской Православной Церкви на 1 января 1952 года, подготовленной Советом в Центральный комитет коммунистической партии, подчеркивалось: «Митрополит Ростовский и Новочеркасский Вениамин (Федченко И.А.), стремясь заполнить пустующие церкви, в конце 1951 года посвятил в сан священника 28 человек, среди которых большинство таких, как: Тарасов А.И., 77 лет, бывший шахтер, сейчас пенсионер; Пуркин С.З., 73 лет, быв[ший] колхозник, в последнее время находившийся на иждивении детей; Носов С.И., 72 лет, продолжительное время работавший шахтером, а с 1941 года находившийся на иждивении детей, и др.». Схожая информация давалась и в общей справке о приходском духовенстве Русской Православной Церкви, которая была подготовлена Советом в 1952 году: «Духовные учебные заведения Московской Патриархии в восполнении убыли духовенства заметной роли не играют <…> епископы вынуждены посвящать случайных людей, изъявивших на то свое согласие. Так, митрополит Ростовский Вениамин в 1951 году посвятил ряд малограмотных стариков, имеющих образование в пределах сельской церковно-приходской школы».

Вопрос нехватки священнослужителей стоял остро не только в Ростовской епархии. В 1954 году Карпов докладывал: «Число убывшего духовенства (смерть, уход за штат по старости и т. д.) составляло 700–800 человек ежегодно, окончивших же учебные заведения было всего 5 % от общего числа (выпущено 653 человека за это время), поэтому естественная убыль духовенства в большей мере покрывается Патриархией за счет посвящения в духовный сан лиц, не имеющих специального духовного образования, но близко стоящих к Церкви (псаломщиков, регентов, церковных старост и т. д.)».

Для владыки Вениамина большим подспорьем в пополнении штата был приток духовенства из западных областей Советского Союза, в основном с Украины. Сам он признавался: «На мое счастье, если можно так выразиться, из других епархий, особенно из Западных, посылались прошения о приеме их в Ростовскую епархию. Это объясняется разными причинами: большинство просителей искали более сладких мест, так как на Западе, при множестве храмов, стало скуднее, чем в Ростове; других притягивал лучший климат; третьи уходили, провинившись чем-либо пред епархиальной властью, и т. д. Но главным образом действовала первая причина — более богатая епархия. Один, например, протоиерей, увидев у себя булки и белый хлеб, дивился и радовался, что отныне можно питаться так. Многие — очень дивились богатым доходам. Таких просителей стало немало, около 40 человек "западников", и почти все они протоиереи, и даже иные с крестами с украшениями, что совсем не часто бывает в Ростовской епархии. Так, западные стали превосходить наградами местных священников».

Все это приводило к обидам и зависти среди ростовского духовенства. Отражалось это и на настроении их пасомых. Некоторые прихожане даже говорили, что «митрополит западникам дает лучшие приходы, перемещая местных священников на приходы худшие». Продолжали жаловаться на него и за то, что он посвящает в священнослужители «недостойных», по их мнению, лиц. Митрополит Вениамин на это отвечал: «…вот Вы все о чем подумайте. За этот год (с апреля 1951 года по апрель с. г. [1952]) я должен был найти 50 (слышите: пятьдесят) священников. Да, в 1951 г., при предыдущем архиерее закрыто было 18 приходов в нашей епархии за недостатком священников. И этих приходов уже не возвратить. Некоторые и просят, и жаловаются в Москву, но исправить дело невозможно: не по моей вине. А при мне не закрылось за год ни одного прихода! А почему? Потому, что я старался и стремился искать священников. Где же их было взять? Семинаристов нет. И я искал кандидатов в других епархиях, среди псаломщиков и регентов. Иначе было неоткуда! И, понятно, были и с недостатками, а иначе и при мне закрылось бы приходов, как и до меня (18). Да, были два случая, что и недостаточно подготовленных я ставил в иереи. Но доселе на них (ни на одного) никто не жаловался. Вот лишь Вы первые стали жаловаться. Неужели же