Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Первая бороховская школа

Когда я получил задание от своей партии, левой Поалей Цион, поехать в Чикаго и основать там бороховскую школу, для меня это стало большой радостью. Я мечтал об этом десять лет, и моя мечта наконец сбылась. Достаточно морально страдать в чужих школах с коллегами, чуждыми моим идеалам, моим стремлениям, моим представлениям о воспитании нашей молодёжи. Правда, я всегда учил детей в своём духе, в соответствии со своими идеалами, со своими понятиями, но это всё равно было своего рода подпольем. И некоторые наши администраторы «из товарищей» даже высказывали по этому поводу своё недовольство. В такой ситуации между мной и моими подчинёнными и начальниками не могло быть никакой гармонии. И я всегда чувствовал себя среди них чужим… и теперь я наконец начну работать, пахать и сеять на своём поле, в своей школе — в бороховской школе. Я почувствовал себя счастливым, и в скором времени уехал в Чикаго, где меня с нетерпением ждали мои коллеги. Наша встреча была сердечной, дружеской. Для моих товарищей, у которых уже были дети школьного возраста, сам факт того, что их дети будут учиться в нашей бороховской школе, был большим праздником, и они с головой погрузились в работу по созданию школы. Не только они, но и все товарищи по партии и даже сочувствующие с энтузиазмом включились в работу. Нам не пришлось искать место для школы. У нас было своё место, свой партийный центр, который был идеальным местом для школы. Мы купили все необходимые предметы и оборудование, парты и столы, купили множество иллюстраций и повесили их на стену. И само собой разумеется, что почётное место было отдано нашему покойному учителю, теоретику поалей-сионизма, нашему исследователю языка Беру Борохову.

По случаю открытия первой бороховской школы был организован грандиозный банкет, на котором была собрана крупная сумма денег для школы. На банкете мы составили список детей, которые будут её посещать.

В следующее воскресенье все товарищи и друзья обошли район, где находилась школа, чтобы зарегистрировать и привести новых детей, и результаты были отличными. 15 февраля 1932 года была открыта первая бороховская школа. До этого времени наши коллеги в Штатах и Канаде помогали в строительстве и обслуживании целого ряда еврейских социалистических школ, а с 15 февраля мы присоединились к строительству собственной сети школьных учреждений.

Подразумевалось, что в наших школах мы будем учить говорить, читать и писать на идише, изучать еврейскую историю и литературу на идише, еврейское и общее рабочее движение, обсуждать социальные темы, заниматься пением и танцами. Особое внимание будет уделяться жизни и борьбе еврейских масс в Эрец-Исраэль — земле, где формируется еврейский территориальный рабочий центр. Для меня было большим удовольствием преподавать в школе. Администраторы являлись моими коллегами на протяжении многих лет и душой и телом были преданы школе. Мы с ними понимали друг друга с полуслова, у нас никогда не было никаких недоразумений, ссор или споров, напротив, у меня всегда было ощущение, что они делают слишком много для школы и для меня лично. Особенно надо отметить моих коллег Одерберга и Краузе, семью Слободкиных, Мошковичей, семью Холландеров — прекрасные люди, блестящие личности, для которых школа стала значительной частью их жизни, которой они отдавали всё своё свободное время.

В то же время мы образовали бороховский кружок чтения — женское общество из наших товарищей и сочувствующих женщин, которое очень помогало нам в школьной и партийной работе. Я участвовал в кружке и очень восхищался высоким уровнем интеллекта, которым обладали наши товарищи. В этом кругу выделялись две сестры Слуцкие и Рахиль Слободкина.

После трёх-четырёх месяцев преподавания, я решил устроить детское представление с детьми своей школы. Я выписал из Нью-Йорка большое количество детских пьес. Но мне не понравилась ни одна из них. Я написал некоторым писателям, писавшим пьесы для детей, с вопросом, нет ли у них подходящей пьесы для моей школы. Ответ был — нет. Потом я вспомнил, что десять лет назад опубликовал в «Дос Фолк» рассказ под названием «Детская забастовка» и решил инсценировать этот рассказ. Две недели я работал над ним и создал детскую драму, а лучше сказать комедию в двух действиях под названием «Детская забастовка». И тогда я решил поставить спектакль со своими школьниками. Первое время я занимался постановкой один. Затем в работе мне начал помогать мой молодой друг Баше Слободкин, который потом привлёк известного поэта-певца и актёра Хаима Таубера[287]. Он внёс в пьесу некоторые сценические улучшения, и дело пошло. Когда пятнадцать детей-участников хорошо выучили свои роли и научились их исполнять, мы заняли большой зал, определились с днём спектакля, провели с детьми в зале несколько репетиций, распечатали и раздали билеты и с бьющимися сердцами ожидали дня выступления. И назначенный день настал. Зал был переполнен. И игра началась. И чем дольше шло представление, тем больше зрителей увлекал сюжет комедии и дети-актёры. К радости всех наших коллег и сочувствующих представление удалось и о спектакле заговорили. Еврейский Чикаго с энтузиазмом отзывался об игре. Неделю спустя ко мне зашёл известный идишский радиоведущий г-н Элленхорн и предложил нам сыграть пьесу в программе «Час идишского радио» в Чикаго в следующие две субботы. Я согласился с условием, что в студию и обратно детей будут отвозить на машинах. Он согласился, и две субботы одну за другой мои дети исполняли по радио мою «Детскую забастовку». И радиослушатели восторженно отзывались о пьесе и исполнении.

Тогда я решил издать пьесу в виде буклета. Мне помогли И. М. Штейн[288] и Моше Цешинский[289] из Чикаго. «Детская забастовка» была моей первой опубликованной брошюрой. Я напечатал 1500 экземпляров, и все были распроданы. За пределами Америки спектакль также исполнялся во Франции, Бельгии, Англии и Польше детьми из еврейских светских школ всех типов.

В тот год, когда я был в Чикаго, там проходила большая всемирная выставка. Меня она очень привлекала. Когда у меня было время, я ходил на выставку. Было так много всего, что можно было увидеть и узнать. Каждый отдел представлял для меня большой интерес. В то время я мог целый день ходить по одному отделу и всё рассматривать и читать литературу о нём. За 18 лет, прошедшие после Панамско-Тихоокеанской выставки[290], мир добился больших успехов в области технологий, науки, открытий, и мне было очень интересно оценивать эти достижения.

Товарища Шермана из Чикаго, я