Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

обложке должна была быть красивая иллюстрация и она выбрала для обложки фотографию Нота Козловского, которая представляла собой наш земной шар, над которым танцуют дети всех народов нашего земли, среди которых есть и еврейский мальчик с длинными пейсами в длинном красивом пальто. И когда я впервые принёс ей её книгу «Тайбеле» в чудесно красивом оригинальном переплёте, она ничего не сказала, но из её глаз потекли слёзы, слёзы радости, слёзы счастья. Она мне ничего не сказала, и поэтому молча, не говоря ни слова, я сидел рядом с ней, а она, плача, листала книгу и просматривала названия стихов и иллюстрации. Я хотел устроить ей праздник к выходу её книги «Детские песни». Однако врачи мне не советовали этого делать, и я отказался от этой мысли. Некоторые учителя и учительницы также хотели прийти со старшими детьми в больницу, чтобы принести ей подарки и поздравить с выходом её книги. Но врачи посоветовали и этого тоже не делать.

Тот факт, что её книга начала хорошо продаваться, доставил ей огромную радость. Ко мне поступали просьбы отправить книги в школы, родители присылали деньги на книги для своих детей, еврейские книготорговцы продавали много книг, а позже поступили заказы из Польши, Литвы, Бельгии, Израиля и южноамериканских республик. Критика хвалила её песни и её книгу.

Но Ребекка прожила недолго, после того как мы опубликовали её книгу. Год спустя она умерла в больнице Монтефиоре 8 августа 1935 года.

Сразу после её смерти был организован комитет по изданию всех её песен и рассказов. Комитет назывался: «Книжный комитет Ребекки Галин». В состав комитета вошли: её сестра Сара Галин, её зять Бен Мандель[298], Циля Драпкина[299], Роза Лазарсон, Рейзель Ланде, З. Либин[300], Мани Лейб, Анна Зарецкая, Максим Каценельсон, Берта Клинг[301], доктор Йехиэль Клинг, Сара Рейзин[302], Мириам Раскина[303] и многие другие писатели, поэты, деятели культуры и представители еврейских светских школ. Комитет был создан в доме Клингов в ноябре 1936 года. Все заседания комитета фактически проходили в одном и том же доме моего дорогого друга Клинга. Комитет решил опубликовать в дополнение ко всем стихам и рассказам Ребекки, второе издание «Тайбеле», включающее десять детских стихов, которые она написала в последний год своей жизни. Книги составлялись и редактировались мной и Мани Лейбом. Созданного фонда для книг оказалось недостаточно для их издания, и мне пришлось внести несколько сотен долларов. Мы напечатали второе издание «Тайбеле» в количестве 1500 экземпляров, а также — 500 экземпляров её «Песней и рассказов». Все её книги были распроданы за десять лет.

Должен добавить, что продажа книг побила рекорд распространения песенных сборников. Поэты знают, что тираж в 500 экземпляров для книги стихов даже великоват. Они не так уж и хорошо продаются, и у поэта остаётся несколько экземпляров, которые он не может продать. Исключения очень редки. И вот мы напечатали два издания по три тысячи книг, и все они были распроданы. Это вызывает ещё большее удивление, если принять во внимание, что мы не торговали ими в разнос, не распространяли их по американским городам и посёлкам, а также что мы мало рекламировали их в еврейской прессе. Простые родители покупали песни для своих детей, еврейские светские школы покупали большое количество песен, и люди покупали их в качестве подарков своим ученикам.

И сегодня я горжусь этим: красивое надгробие установили Ребекке после её смерти.

Я издаю свою книгу «Эфиопия и евреи Востока»

Я начал писать о путешествиях, городах и странах после того как покинул Калифорнию, и отправлял свои заметки в «Форвертс». Будучи на Дальнем Востоке, я написал целую книгу «От Сан-Франциско до Харбина». Приехав в Землю Израиля, я написал ещё одну статью «От Шанхая до Земли Израиля», часть статей я печатал в ежедневном поалей-сионистском ежедневнике «Ди цайт»[304], а затем публиковал о своих путешествиях в различных изданиях и журналах Израиля, Америки, Аргентины и Польши. Во многих других странах, где существовала еврейская пресса, они переиздавались. Большая часть материалов о поездке была утеряна. Я даже не собирал свои статьи и описания поездок. Я всегда был занят общественной работой и даже думать не мог об издании своей книги. Только в 1936 году я решил издать книгу — сборник некоторых моих статей, таких как: «Эфиопия», «Чёрные евреи», «Йеменские евреи», «Евреи в Китае». Я бы включил свою напечатанную в «Цукунфт» в 1922 году статью «Самаритяне» и другие важные статьи, но тогда книга обошлась бы мне гораздо дороже, и я не смог бы её выпустить. Я сосредоточился только на четырёх статьях. Сначала я пошёл к тогдашнему президенту Союза писателей г-ну Блюму в его кабинет на Генри-стрит, рассказал ему об этом, и он пообещал мне, что позаботится о том, чтобы я мог напечатать книгу по низкой цене, и сдержал слово. Его младший брат по его рекомендации напечатал мою книгу по весьма дешёвой цене. На семинаре Шехта я позаимствовал изображения различных типов евреев, а также получил от художника Реувена[305] листок с художественным рисунком головы йеменского еврея. Он также нарисовал для меня обложку книги очень старым, красиво выгравированным еврейским шрифтом. Его надписи восхитили меня в высшей степени. По сей день смотрю на них с восхищением.

Я работал над книгой несколько месяцев и очень усердно работал. Все дни я проводил в типографии Пози и Шаульсона, где печаталась моя книга.

Когда ты печатаешь свою книгу, тобой овладевает странное чувство: ты полностью отождествляешь себя с книгой. Книга становится твоим «Я». С радостью смотришь на оттиск, с ещё большей радостью на бумагу, с радостью наблюдаешь, как книга растёт и растёт, с радостью исправляешь ошибки и с ещё большей радостью идёшь к переплётчику. И когда ты читаешь первый экземпляр своей книги, тебя наполняет огромная радость: твоё дитя родилось красивым и здоровым, и ты можешь показать его людям.

Когда книга была опубликована, мои родственники устроили для меня банкет в зале Гранд-Бэйс. Это был прекрасный банкет, на который пришли мои родственники, товарищи по партии, представители местных организаций и мои личные друзья. С речами выступили Мани Лейб, Авром Рейзин и представители различных организаций. Прибыла также делегация несвижской организации. Меня очень тронуло тёплое отношение аудитории по отношению к моей книге и ко мне лично.

Несколько лет назад в этом же зале отмечали моё пятидесятилетие. Тот вечер устроила для меня моя партия.