Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

class="p1">Затем, находясь в санатории, она узнала, что в Сан-Франциско есть некто Мышковский, учитель, а её учителем русского языка в Лашевичах тоже был Мышковский, которого она очень ценила и уважала. Она решила поехать в Сан-Франциско, чтобы увидеться со своим бывшим учителем. Но она его не нашла, а вместо него встретила меня. Знакомство произошло в зале «Ассоциации рабочих кружков», где я тогда читал лекцию об Эдельштадте и его поэзии. И вскоре мы поженились. Я увидел в ней большой поэтический и повествовательный талант. Я придал ей решимость и большую веру в себя, в свой талант и усилил желание более серьёзно работать над собой. Я отправил несколько её стихотворений таких как «Вот я лежу», «Ночь распространилась кругом» в лос-анджелесский журнал «Прогресс», а её рассказы «Из дневника» и «Цель чтения» в «Фрайя арбайтер штиме» («Голос свободного рабочего»), и её стихи и рассказы тут же напечатали. Это было в 1915 году. В 1917 году мы покинули Америку. Из-за Первой мировой войны мы не могли ехать через Атлантику и отправились через Тихий океан, направляясь в Россию через Дальний Восток. Посетили Гавайские острова, побывали в Японии, Корее, Китае, но из-за мировой войны и гражданской войны в России, мы застряли в Харбине на четыре года. Там она впервые заинтересовалась еврейской общественной работой. Стала преподавателем идиша и идишской литературы на курсах для взрослых. В то время воспитатели еврейского детского сада при Еврейском литературно-музыкально-драматическом клубе предложили ей подарить им песни для детей. Большую пользу детский сад получил от песен, рассказов и игр для детей. Она впервые написала для них пьесу в четырёх действиях «Зима и весна».

Воспитатели часто приходили к ней и просили всё больше и больше детских песен, и Ребекка написала для детского сада «Маленькая девочка», «Тук-тук», «Котёнок», «Все четыре» и другие. Воспитатели и дети с радостью принимали каждую песню. Дети учились их декламировать. Родители учились у детей, а еврейское население Харбина декламировало её песни.

И с тех пор она начала писать детские песни, и в эти детские песни она до последнего вздоха вкладывала свой огромный поэтический дар. Возможно, её стихи для детей пяти-шести лет были первыми в идишской литературе. Её первая колыбельная «Когда мы встретимся» также была написана в то же время в Харбине. И была немедленно переведена на русский язык и напечатана в русском журнале. В оригинале стихотворение было напечатано только двенадцать лет спустя. Работа на вечерних курсах для взрослых также полностью поглощала её. Она работала с большим интересом и любовью, отдавалась работе всем сердцем и всеми фибрами своей богатой души, хотя и не была хорошо подготовлена к столь сложной и ответственной работе. Также она принимала участие в драматическом отделении Еврейского клуба под руководством Цили Будкиной, играла в «Нах дер кбурх» («После погребения») И.-Л. Переца в самом большом зале Харбина.

Больше всего на свете она любила детей — детей простого еврейского народа. Самым большим удовольствием для неё было гулять с детьми, играть с ними, покупать им хорошие вещи и видеть, как дети получают огромное удовольствие. Тогда она могла проводить с детьми целые дни, обучая их различным играм, рассказывая им истории, проводя с ними целый день.

В Харбине Ребекка сама стала матерью девочки, которую мы назвали Тайбеле. Тайбеле стала для неё всем на свете: содержанием её жизни, смыслом её жизни, её величайшим интересом, её наивысшим счастьем. И она полностью отдалась своему ребёнку. Но в своём счастье она не была спокойна, зная, что сама больна, что её мать умерла молодой от болезни. У неё было такое ощущение, что ребёнок, её драгоценная Тайбеле, дана ей на короткое время, или, как она сама говорила: «только подержать».

Когда Тайбеле было три года, мы решили переехать в Израиль. Мы снова отправились в путешествие по Китаю, Корее, Японии, проехали через Индию, останавливались в странах Северной Африки, прошли через Суэцкий канал. Проехали через Эль-Кантару в Израиль. Там мы пробыли всего год. Хотя Ребекка и жила там в бедности и зачастую даже в нужде, она жила там полноценной насыщенной жизнью. Её интересовало всё кругом и вокруг. Она с энтузиазмом относилась к работе восстановления. Халуцим она восхищалась. Она совершала путешествия по стране, побывала в поселениях, изучала еврейскую жизнь прошлых лет, изучала разновидности евреев со всего мира, приехавших помочь в нелёгком деле восстановления «старой новой земли». Там она обновила своё знание иврита и за тот год научилась хорошо говорить и писать на нём. Тем не менее она не верила в усилия гебраистов превратить евреев Земли Израиля в ивритоязычное племя. Она была за идиш в Земле Израиля. И написала там, конечно на идише, много песен и рассказов.

Из Земли Израиля она возвратилась в Америку, где к своей огромной радости обнаружила целую сеть еврейских детских школ и два выходящих детских журнала: «Киндерленд» от Ассоциации рабочих кружков и «Киндер журнал» от Института Шолом-Алейхема. Она начала сотрудничать с обоими журналами.

Так она несколько лет усердно работала над своими песнями, пока… с ней не случается величайшее несчастье — её дочь Тайбеле умерла в возрасте шести с половиной лет. Ребекка не выдержала удара. Она потеряла всякое мужество жить и тяжело заболела. Смерть ребёнка уложила её в постель, из которой она почти не вставала. Все десять лет, которые она прожила после смерти ребёнка, она провела в основном в санатории, в больнице. Даже когда она приезжала на зиму домой, она в основном была прикована к постели. Очень большой помощью была верность и преданность её сестры Сары, которая жила с нами и помогала нам по хозяйству. И уже от одного того, что с ней была любимая сестра, ей становилось намного легче, и от этого она чувствовала себя лучше. Последние десять её лет были самыми трагичными, её душевные страдания были в тысячу раз сильнее физических. Лишь в то время, когда она не лежала в постели в борьбе между жизнью и смертью, её интересовала окружающая её жизнь, её родные, друзья, театр, литература, и в то же время, в одиночестве, она часто писала свои проникновенные песни. Песни давали ей небольшую передышку в её печальной жизни. Затем она опубликовала свои стихи в «Киндер-вельт», «Киндер журнал», «Американец», «Цукунфт», «Грининке баймелех», «Хабер», «Киндерленд» и в различных детских уголках ежедневной еврейской прессы. Она также получала огромное удовольствие от того, что её песни для детей перепечатывались в прессе стран, где существовали идишские школы. Её стихи включены