Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Я вылетела в коридор, и холодный воздух ударил в лицо, пробрался под рубашку, заставил поёжиться.

Коридор был в хаосе.

Матросы бежали к лестницам, выкрикивая команды, проклятия, имена. Кто-то тащил ящики с порохом, кто-то — мешки с ядрами. Запах дыма просочился сверху, смешался с солью, потом, страхом, что витал в воздухе почти физически.

Лис пробивался сквозь толпу, и она расступалась перед ним инстинктивно — видели Короля, видели магию, что потрескивала вокруг серебряными искрами, и никто не смел встать на пути.

— Алистор! — выкрикнула я, задыхаясь, но он либо не услышал, либо не мог ждать.

Я пробилась через давку к лестнице, ведущей наверх, и услышала голос Рэдли — громкий, властный, прорезающий весь этот ад:

— Убрать Паруса! Готовить абордажные крюки! Стрелки на мачты! Живо, морские крысы, или сегодня кормим рыб!

Я перепрыгивала через три ступени, хватаясь за перила, чтобы не свалиться, когда корабль снова качнуло — сильнее, резче, словно волна ударила с непредсказуемого направления.

Вылетела на палубу и мир взорвался светом, звуком и запахом.

Рассвет только занимался. Тонкая полоска розового на горизонте, где небо встречалось с морем. Но света было достаточно, чтобы увидеть.

Слева, в сотне ярдов, возвышался корабль.

Огромный, в два раза больше «Серебряной чайки», с чёрными парусами и красным флагом на мачте — череп с костями, классика пиратов, что не нуждалась в объяснениях.

Он шёл параллельным курсом, в сотне футов справа, и пушки на его палубном крае дымились, перезаряжались для следующего залпа.

На палубе кишели фигуры — десятки, может больше, вооружённые до зубов, кричали, размахивали саблями, луками, что уже натягивались. Даже издалека было видно, что они... разные. Слишком высокие, слишком широкие. Одни с рогами, другие с крыльями, третьи просто... неправильной формы, искажённой, словно их ломали и собирали заново, не заботясь о симметрии.

Низшие фейри.

Или что-то хуже.

— К оружию! — рёв Рэдли прорезал хаос, и я увидела её на капитанском мостике — розовые волосы развевались на ветру как знамя, сабля в одной руке, пистолет в другой. — Приготовить пушки! Живо, морские крысы, или сдохнем все!

Команда взорвалась движением.

Матросы бежали к пушкам, откатывали их к бортам, заряжали, целились. Стрелки карабкались по вантам на мачты, занимали позиции, натягивали тетиву.

Я сделала шаг к перилам, руки сжимали клинки, и адреналин гнал кровь быстрее, заставляя мышцы напрячься в готовности.

Не буду прятаться. Не сейчас. Не когда корабль под атакой, не когда….

— Что ты делаешь?!

Рёв прорезал шум, и меня развернуло рукой — жёсткой, сильной, не оставляющей выбора.

Лис стоял передо мной, и серебряные глаза полыхали белым пламенем, магия потрескивала вокруг него яростными искрами. Лицо исказилось гневом — челюсть стиснута, скулы выступили резко, каждая линия кричала о ярости, что едва сдерживалась внутри.

— Я сказал прятаться, — прорычал он, и голос был низким, опасным, вибрировал от сдерживаемого бешенства. — Не сказал выходить на палубу и лезть в пекло! Ты что, не слышала?!

Пальцы впились в мои плечи — не больно, но крепко, властно, не давая вырваться.

— Отлично слышала, — выпалила я, и голос зазвенел сталью. — Но я не собираюсь прятаться в трюме как крыса, пока все вокруг дерутся! Я охотница, помнишь? Я умею сражаться!

— Охотница, которая утонет, если тебя выбросит за борт первой волной! — рявкнул он, и магия вспыхнула ярче, обжигающе горячей волной между нами. — Это не твой бой, Аделин! Это пираты! Это фейри! Это не твой чёртов Орден!

— И что с того?! — я оттолкнула его руки, вырвалась, отступила на шаг, но не отвела взгляда. — Ты думаешь, я беспомощная? Думаешь, нуждаюсь в твоей защите?!

Сердце колотилось бешено, кровь кипела, и гнев — настоящий, яростный, давно копившийся — хлынул наружу, прорвал все плотины.

— Один секс не делает тебя моим хозяином! — слова вырвались прежде, чем успела остановиться, и повисли в воздухе между нами, острые и режущие. — Ты не имеешь права приказывать мне, Лис! Не имеешь права решать, где мне быть и что делать!

Тишина на долю секунды — абсолютная, оглушающая, даже несмотря на грохот битвы вокруг.

Лис застыл, и лицо... изменилось.

Гнев не погас, но что-то ещё промелькнуло в серебряных глазах — боль? шок? что-то сырое, обнажённое, что он мгновенно спрятал за маской холодной ярости.

— Думаешь, это о власти? — голос стал тихим, но каждое слово резало, словно лезвие. — Думаешь, мне просто хочется тобой командовать?

Он шагнул ближе.

— Я чувствую тебя, Аделин, — прошипел он, и пальцы сжались в кулаки по бокам. — Через эту чёртову связь. Каждую твою эмоцию. Каждый твой страх. И если ты умрёшь здесь, на этой гребаной палубе, я почувствую это. Я буду чувствовать, как жизнь уходит из тебя, секунда за секундой!

Дыхание перехватило, и гнев на мгновение отступил, столкнувшись с чем-то, чего не ожидала услышать.

— Так что да, — продолжил он, и голос дрогнул, но только на секунду. — Я приказываю. Потому что чёртова альтернатива — это чувствовать, как ты умираешь, и не успеть тебя спасти!

Слова ударили больнее любого удара.

Я смотрела на него, на серебряные глаза, что полыхали не только гневом, но и чем-то другим — страхом, настоящим, первобытным, что он не умел скрывать так же хорошо, как всё остальное.

— Лис... — начала я, но не успела договорить.

Взрыв справа оборвал всё.

Ядро врезалось в обшивку, дерево взорвалось щепками, и ударная волна швырнула нас в разные стороны.

Я покатилась по палубе, ударилась спиной о мачту, и боль пронзила позвоночник, выбила воздух из лёгких.

Алистор вскочил первым, обернулся, нашёл меня глазами, и облегчение промелькнуло на лице, прежде чем он снова стал Королём.

— Держись за моей спиной, — бросил он через плечо, уже разворачиваясь к борту, где начинался абордаж. — И если не хочешь слушаться приказов — хотя бы не умирай. Договорились?

Не дожидаясь ответа, он кинулся вперёд, и магия взорвалась белым светом.

Я поднялась, вытирая кровь с разбитой губы, и сжала рукояти клинков.

Гнев ещё кипел внутри, но к нему примешалось что-то ещё: вина, понимание, смятение.

Он боится. Боится за меня. Боится почувствовать мою смерть.

Мысль ударила в грудь, заставила сердце сжаться. Но времени думать не было.

Алистор развернулся к краю корабля, поднял руки, и магия взорвалась.

Белый свет хлынул из его