Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Лицо... уродливое, неприятное, с острыми скулами. И через левый глаз шёл шрам — от брови до скулы, грубый, старый, — и сам глаз был закрыт чёрной кожаной повязкой.

Правый глаз... фиолетовый. Яркий, как аметист, светящийся изнутри каким-то неестественным светом.

Капитан?

Он стоял неподвижно, руки сложены на груди, и наблюдал за битвой с холодным спокойствием зрителя в театре, словно всё это — смерть, кровь, крики — было представлением для его развлечения.

И что-то в этой фигуре...

Что-то знакомое.

Болезненно знакомое.

Сердце споткнулось, пропустило удар, и холод пополз по позвоночнику — не от страха, а от чего-то другого, что я не могла назвать.

Аметистовый глаз дёрнулся и посмотрел прямо на меня.

Мир сузился до одной точки.

Всё исчезло — битва, крики, грохот пушек, — остался только он и я, и этот взгляд, что пронзил меня насквозь, добрался до чего-то глубокого, тёмного, что пряталось в закоулках памяти.

Губы капитана дрогнули — кривая усмешка, полная чего-то жестокого и торжествующего.

И вдруг — вспышка.

***

Вода. Везде вода. Холодная, тёмная, душит, заполняет рот, нос, лёгкие.

Я кричу, но звук теряется в глубине, превращается в пузыри, что поднимаются вверх, туда, где свет — далёкий, недосягаемый.

Сильные, безжалостные руки держат меня под водой. Давят на затылок, на плечи, не дают всплыть, сколько бы я ни дёргалась, ни царапала их когтями, ни пыталась вырваться.

Лёгкие горели, сердце колотилось так быстро, что вот-вот разорвётся.

Я умираю, тону.

И сквозь толщу воды, искажённое, размытое, я вижу лицо.

Серая кожа. Чёрные волосы, что развеваются в воде как щупальца тёмного чудовища. Фиолетовые глаза, что смотрят на меня без жалости, без эмоций.

Только холодное любопытство.

«Интересно, сколько ты продержишься, маленькая человечья девочка?»

Голос — мужской, глубокий, насмешливый — звучит в голове, хоть под водой не должно быть слышно ничего.

Я захлёбывалась.

Тьма надвигалась с краёв зрения, поглощая мир, превращая всё в чёрную пустоту.

Умираю.

НЕТ!

Рука безнадёжно нащупывает дно, камни. Пальцы хватают один — острый, зазубренный край, что режет ладонь. Меня тянут резко вверх. Голова выныривает из воды, воздух врывается в горло — болезненный, жгучий. Я кашляю и хриплю.

«Ты сильнее, чем думал, девочка».

Он держит меня за плечи, поднимает выше, рассматривает. Фиолетовые глаза сверкают торжеством. За его спиной на берегу свист и улюлюканье, ставки на то, сколько я ещё продержусь, а чуть в стороне мой дом, объятый пламенем, а на берегу трупы моих родителей, брата и сестёр.

Последний шанс. Рука взмывает вверх, камень сжат в кулаке, и я бью — прямо по лицу в аметистовый глаз.

Острый край врезается в мягкую плоть. Горячая жидкость брызжет на пальцы. Кровь.

Звериный, полный боли и ярости крик разрывает воздух. Руки отпускают, и я падаю обратно в воду. Течение подхватывает, тянет прочь от берега.

Сквозь слёзы вижу — он стоит, согнувшись, рука прижата к лицу, кровь стекает по серой коже. В единственном глазе цвета аметиста чистая, леденящая ярость.

«Я найду тебя, девочка. И тогда пожалеешь, что не утонула сегодня».

Течение уносит меня за поворот. Он исчезает. Последнее, что помню — холодная вода и вкус крови на губах. Не моей. Его.

Кровь фейри, что отобрал у меня всё!

***

— АДЕЛИН! — крик Алистора вырвал меня из флешбека, и я рывком вернулась в настоящее, дёрнула головой в его сторону.

И увидела, как ко мне подобрался фейри размером с гору.

Топор взлетел.

— Человечина, — прохрипел он довольно. — Свеженькая.

Я даже не успела испугаться. В последнюю секунду — вспышка серебра, меч из чистого белого света пронзил пирата сзади, прошёл насквозь, вышел из груди в дюйме от меня.

Пират захрипел, осел, и меч выдернули, позволив телу рухнуть.

Лис стоял передо мной, весь в крови — чужой, своей, невозможно различить. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, серебряные глаза горели белым пламенем, магия бушевала вокруг него ураганом.

— Ты ранена? — голос хриплый, срывающийся.

Я покачала головой, не в силах говорить.

— Ты ослушалась?! — рявкнул он, стаскивая меня в относительно безопасное место за грудой канатов. — Я сказал, держись ЗА моей спиной, не ПОД НОГАМИ врагов!

— Я... я справилась, — выдавила я, и голос дрожал, предательски слабый. — Убила двоих….троих.

Что-то мелькнуло в его глазах — гордость? облегчение? — но исчезло так быстро, что не успела рассмотреть.

— Молодец, — бросил он коротко, и развернулся, выглядывая из-за канатов. — Но битва ещё не кончилась.

Я посмотрела через его плечо — и сердце ухнуло вниз.

Пиратов было больше, намного больше.

Ещё одна волна перебиралась с их корабля — десятки, уже не считая павших. Команда «Серебряной чайки» редела — тела матросов валялись по палубе, кто-то стонал, кто-то вообще не двигался.

Рэдли сражалась на мостике, окружённая пятью пиратами, сабля мелькала серебром, но даже издалека видно, что она устаёт — движения стали медленнее, дыхание тяжелее.

Вейрон защищал трап в трюм вместе с боцманом — оба истекали кровью, но держались.

— Нужно прорваться к Рэдли, — выдохнул Лис, и в голосе появилась нотка, которую я не слышала раньше. Усталость. — Если они убьют капитана, команда сломается.

— Тогда пошли, — сказала я, и встала, сжимая клинки.

Он посмотрел на меня — долгим взглядом, что скользнул по лицу, залитому кровью, по рукам, дрожащим, но не выпускающим оружие, — и кивнул.

— Держись рядом и не умирай.

Усмешка тронула губы — та самая, лисья, что обещала хаос и авантюры.

— За мной, красавица.

И мы ринулись в самое пекло.

***

Лис двигался как ураган — быстро, смертоносно, оставляя за собой след из тел.

Магия Света взрывалась вспышками, превращаясь в клинки, стрелы, хлысты света, что рассекали плоть, кости, металл без разбора.

Я бежала за ним, держась в тени, используя его как щит и отвлечение, прикрывая спину, когда кто-то пытался атаковать сзади.

Дралась инстинктивно, не думая — блок, удар, уворот, удар, снова и снова, пока клинки не стали продолжением рук.

Третий пират. Четвёртый. Пятый.

Я перестала считать.

Кровь, пот, крики сливались в одно сплошное месиво ощущений, и я просто двигалась, дышала, убивала, чтобы не быть убитой, не давая себе времени думать, чувствовать, осознавать.

Добрались до мостика, где Рэдли сражалась в одиночку, окружённая телами пиратов, что она уже успела отправить в объятия смерти.

Лис вырвался