Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Дыши, — голос над ухом — низкий, хриплый, знакомый до боли. — Просто дыши, красавица. Ты в порядке. Я достал тебя. Ты со мной.

Лис.

Я с трудом повернула голову, открыла глаза — размытые от воды, жгущие от соли, но видящие.

Он склонился надо мной, и лицо было бледным, почти серым, мокрые волосы прилипли к щекам и вискам тёмными прядями. Серебряные глаза полыхали белым пламенем изнутри, но в них читался ужас, что ещё не отпустил, что держал железной хваткой.

Рубашка на его спине была разорвана в клочья, пропитана кровью — тёмной, почти чёрной, что стекала на палубу медленными струйками, образуя под ним лужу. Стрела была обломана где-то на уровне лопаток, но наконечник до сих пор сидел глубоко в груди, под неестественным углом, окружённый чёрными венами яда, что расползались по коже паутиной.

— Ты... ты ранен... — выдавила я сквозь кашель, и голос вышел жалким, сломанным, чужим. — Алистор, ты истекаешь кровью, тебе нужно...

— Лежи здесь, — оборвал он, и в голосе не осталось ничего — ни тепла, ни иронии, ни той лисьей игривости, что была его второй натурой. Только холод. Только сталь. — Не двигайся. Не вставай.

Он выпрямился — медленно, пошатываясь, одна рука прижата к ране на груди, пальцы окрашены в алый, — но встал. Твёрдо, непоколебимо, игнорируя кровь, что текла всё сильнее, капала на доски с тихим мерным звуком.

И тогда я увидела, как что-то в нём меняется.

Лицо застыло — все эмоции стёрлись с него одним движением невидимой руки, будто кто-то надел на него маску. Челюсть сжалась, губы сомкнулись в тонкую линию. Глаза... глаза начали меняться.

Серебро растекалось по радужке — медленно, но неумолимо, поглощая всё остальное, заливая белым светом зрачки, белки, превращая глаза в сплошное свечение без признака человечности.

Магия Света.

Но не та, что я видела раньше. Не контролируемая игривым трикстером, не управляемая осторожной рукой мага. Это было что-то первобытное, дикое, древнее, что вырывалось из глубин его существа и пожирало всё остальное — личность, эмоции, страх, боль.

Боевая машина.

Хищник, выпущенный с цепи.

Он поднял руку к шее — резким движением, точно принимая решение, от которого нет пути назад — и схватился за амулеты.

Их было много. Десятки. Цепочки, кожаные шнурки, тонкие нити, на которых висели обереги, талисманы, артефакты — собранные за триста лет жизни.

Цепочки порвались со звоном, кожа лопнула с сухим треском, амулеты посыпались на палубу дождём из металла, камня, резной кости. Покатились в разные стороны, звеня, отражая свет пожара, что всё ещё тлел на мачте.

Следом полетели кольца с пальцев. Рванул кожаный браслет на запястье, покрытый рунами, будто сбрасывал кандалы.

И магия взорвалась.

Белый свет вырвался из него волной — ослепительной, обжигающей, что прокатилась по палубе, заставив всех, кто был рядом, зажмуриться и отшатнуться. Воздух задрожал, наполнился запахом озона и чего-то жжёного, электрического.

Тело Лиса начало светиться изнутри — тонкие линии света прорвались сквозь кожу, прочертили узоры вдоль вен, превратили его в живое воплощение магии.

А потом он повернулся к огню.

Мачта пылала — паруса горели, пожирая ткань языками пламени, дым поднимался к небу чёрным столбом, застилал звёзды. Огонь полз по снастям, добирался до палубы, лизал доски жадными языками.

Лис поднял руку — одним резким движением, точно отдавая приказ стихии.

Магия взорвалась.

Белая вспышка ослепила на долгую секунду, и огонь погас — мгновенно, абсолютно, будто его просто стёрли из реальности одним касанием. Пламя схлопнулось, втянулось в себя и исчезло, оставив только дым, пепел и обугленное дерево, что ещё тлело слабыми красными угольками.

На корабль опустилась тишина.

Даже ветер замер, не осмеливаясь нарушить этот момент, когда сила, древняя и ужасающая, проявила себя во всей полноте.

Выжившие матросы застыли с открытыми ртами, уставившись на Лиса, как на божество, что сошло с небес, чтобы вершить суд. Кто-то отшатнулся. Кто-то упал на колени.

Рэдли стояла у штурвала, сжав рукоять сабли до белых костяшек, и в зелёных глазах плясало что-то между восхищением и ужасом.

Вейрон прижимал тряпку к ране на боку, но не двигался, не дышал, наблюдая.

А Лис уже не смотрел на «Серебряную чайку».

Белые глаза — пылающие, пустые — устремились на первое пиратское судно, что держалось на расстоянии. Там, на палубе у борта, стояла фигура в тёмном плаще с капюшоном, руки подняты в воздух, сплетая заклинание.

Маг.

Тот самый, что создал темное щупальце, что утащило меня за борт в ледяную бездну.

Сейчас он ткал новое — вода между кораблями вздымалась медленно, закручивалась спиралью, формируясь в новую атаку, что должна была добить «Чайку» окончательно.

Лис даже не двинулся с места.

В правой руке возник меч из чистого света — длинный, изогнутый, пульсирующий энергией, что резала воздух жужжащим звуком, похожим на рой разозлённых пчёл.

Рука описала плавную дугу — быструю, точную, отточенную тремя веками боёв. Меч полетел, как живое существо, как хищная птица, пикирующая на жертву. Стрела света прорезала расстояние...

Маг обернулся — слишком поздно, слишком медленно.

Клинок вошёл в грудь с такой силой, что пробил насквозь — рёбра треснули, позвоночник раскололся, острие вышло из спины светящимся языком пламени. Повис в воздухе на мгновение, замер, а потом взорвался.

Белый огонь вспыхнул изнутри тела мага — ослепительный, всепожирающий. Фигура в плаще вспыхнула целиком, превратилась в живой факел, что осветил палубу ярче дневного солнца. Крик начался, но прервался на полувдохе, захлебнулся, и через секунду от мага осталась только горстка серого пепла, что рассыпалась на доски лёгким облачком.

Заклинание рассыпалось следом. Тёмное щупальце потеряло форму, развалилось на брызги, рухнуло обратно в море с тихим всплеском, оставив только круги на воде.

Лис продолжал стоять на борту «Серебряной чайки» — неподвижный, как изваяние из мрамора, залитое утренним светом. Кровь стекала по спине, капала на палубу, но он не замечал. Боль не имела значения. Рана не имела значения.

Только цель.

Белые глаза медленно скользнули дальше, на мостик, где стояла фигура в длинном чёрном плаще, расшитом серебром. Капитан. Тот, с фиолетовым глазом, что наблюдал всё это время с холодным любопытством хищника, изучающего добычу.

Мышцы Лиса напряглись — готовясь его поразить. Но резкий, пронзительный свист прорезал воздух за его спиной, нарушая тишину.

Стрелы.

Второй пиратский корабль снова