Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Обучение Изабеллы не прошло даром — она учила драться не силой, а точностью, использовать слабости противника, его вес против него самого.

Жди момента, наблюдай, не торопись.

Он замахнулся саблей широко — слишком широко, — и я нырнула под удар, проскользнула сбоку, развернулась и полоснула клинком по задней стороне его колена.

Сухожилие лопнуло с хрустом, нога подломилась, и он упал на одно колено завыв от боли.

Не думай, действуй!

Я шагнула вперёд и вонзила клинок в основание черепа — там, где позвоночник встречается с головой, — одним точным ударом, без колебаний.

Тело дёрнулось, обмякло.

Он упал лицом вниз, и кровь потекла из раны, растекаясь тёмной лужей по палубе.

Мёртв.

Я убила его.

Дыхание вырывалось рваными всхлипами, руки тряслись, кинжалы скользили в мокрых от пота и крови ладонях.

Первое убийство. Настоящее. Живое существо, что секунду назад дышало, двигалось, хотело убить меня.

И я убила его первой.

— АДЕЛИН! СЗАДИ!

Крик Вейрона прорезал туман, и я обернулась — инстинктивно, не успев осознать.

Другой пират уже был в шаге — огромный, с топором размером с бочку, замахнулся, целясь прямо в голову.

Времени уворачиваться не было.

Я сделала единственное, что пришло в голову — рванулась не назад, а вперёд, прямо к нему, под замах, и ткнула клинком вверх, в горло, слепо, отчаянно.

Лезвие вошло в мягкие ткани, прошло сквозь, вышло с другой стороны.

Кровь хлынула мне на руки, лицо, залила глаза, рот, горячая, липкая, с металлическим привкусом.

Топор выпал из рук пирата, грохнулся на палубу в дюйме от моей ноги.

Он хрипел, хватал меня за плечи, пытаясь сбросить, но силы уходили с кровью, что фонтанировала, не останавливаясь.

Я вырвала клинок, отшатнулась, и он рухнул на колени, потом на бок, захлёбываясь собственной кровью.

Две секунды — и он затих.

Второе убийство.

Я стояла, тяжело дыша, вся в крови, дрожащая, с клинками в руках, и мир вокруг был слишком резким, слишком ярким, слишком громким.

Крики, стоны, лязг металла. Запах крови, пороха, дыма. Вкус железа на губах.

Это война, настоящая, грязная, без романтики, что описывали в книгах Ордена. Просто резня.

БУМ!!!

Взрыв оглушил — пушечное ядро врезалось в борт в трёх футах от меня, дерево взорвалось щепками, что полетели во все стороны острыми снарядами.

Ударная волна швырнула меня как тряпичную куклу.

Мир перевернулся — небо, палуба, море слились в один вращающийся калейдоскоп, — и спина с грохотом врезалась в перила.

Боль взорвалась вдоль позвоночника — острая, обжигающая, пронзила от копчика до черепа, выбила весь воздух из лёгких одним безжалостным ударом.

Я не могла дышать. Рот открыт, но воздух не шёл, лёгкие судорожно сжимались, пытаясь втянуть хоть глоток, но ничего.

Паника.

Руки инстинктивно схватились за перила, пытаясь удержать равновесие, и клинки выскользнули из пальцев.

Нет!

Я увидела, как они падают — медленно, словно время растянулось, — лезвия мелькают серебром в утреннем свете, вращаются в воздухе.

Один упал на палубу, звякнул о доски и покатился к краю. Второй пролетел между досками перил и исчез за бортом.

Воздух наконец ворвался в лёгкие — болезненный, жгучий, я задышала рваными хрипящими вдохами, согнулась пополам, хватаясь за перила, чтобы не упасть.

Всё тело дрожало — от удара, от боли, от шока, что накатывал волнами, грозя захлестнуть с головой.

Спина горела, рёбра ныли. Руки онемели до локтей, пальцы не слушались, когда пыталась сжать их в кулаки.

Безоружна. Я безоружна посреди гребаной битвы! Паника закралась глубже, сжала сердце холодными когтями.

И тут — визг.

Высокий, детский, полный абсолютного ужаса.

Эш?!

Я дёрнула головой вправо — туда, откуда донёсся звук, — и сердце остановилось.

Юнга стоял у борта, прижавшись к бочке, а перед ним возвышался пират — тощий, с длинными руками, что заканчивались когтями вместо пальцев. Лицо... если это можно было назвать лицом... представляло собой месиво шрамов, один глаз выжжен, другой горел жёлтым.

Он тянул когтистую руку к мальчику, медленно, наслаждаясь страхом.

— Маленькая рыбка, — прохрипел пират, и голос был как скрежет металла по камню. — Вкусненькая...

НЕТ.

Что-то сломалось внутри.

Ярость, чистая, выжигающая ярость на эту тварь, что посмела тронуть ребёнка.

Ноги сами понесли вперёд, и я даже не помнила, как оказалась у борта, как рука схватила обломок доски, что валялся на палубе — тяжёлый, с торчащими гвоздями.

Пират услышал шаги, обернулся — жёлтый глаз расширился от удивления.

Я не дала ему времени среагировать. Взмахнула доской изо всех сил, вложила в удар всю ярость, весь страх, всё отчаяние и ненависть.

Гвозди вонзились в горло пирата, прошли сквозь плоть, застряли.

Он захрипел, схватился за шею обеими руками, кровь хлынула между пальцев — чёрная, вонючая, не похожая на человеческую.

Пошатнулся назад.

Я дёрнула доску, выдирая её, и ударила ещё раз — в лицо, в грудь, снова и снова, пока он не рухнул на палубу, дёргаясь в конвульсиях.

Дыхание вырывалось рваными толчками, руки тряслись, держа окровавленную доску.

— Аделин... — тихий голос Эша вырвал меня из ступора.

Я обернулась.

Мальчишка смотрел на меня широко распахнутыми глазами — страх, благодарность, шок — всё смешалось в одном взгляде.

— Беги, — выдавила я хрипло. — Беги вниз, в трюм, прячься! СЕЙЧАС!

Он рванул, не оглядываясь, исчез в люке.

Я обернулась к палубе — окровавленная доска всё ещё сжата в руках, дрожащих от адреналина.

Бой бушевал.

Лис сражался в центре — вихрь света и стали, меч рассекал врагов одного за другим, магия взрывалась волнами, сшибала пиратов с ног. Но их было слишком много. Матросы падали — один, второй, третий.

Кровь текла по палубе ручьями, смешивалась с морской водой, что хлестала через борт от ударов пушек.

Мой взгляд скользнул дальше — к пиратскому кораблю, что возвышался рядом, связанный с нами абордажными крюками и досками.

И остановился, замер. На капитанском мостике стояла фигура.

Высокая — выше большинства пиратов вокруг, — статная, с осанкой хищника, что не нуждается в доказательствах своей силы. Длинный плащ цвета полуночи развевался на ветру, открывая кожаный доспех, что облегал тело второй кожей.

Волосы — цвета воронова крыла, настолько чёрные, что отливали синим там, где падал свет — были собраны в тугую косу, перекинутую через плечо, но несколько прядей вырвались, обрамляя лицо.

Кожа пепельно-серая, словно высеченная из камня древних статуй, с лёгким серебристым отливом там, где падал рассветный свет.

Из висков росли рога —