Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Это будет больно, — предупредил он, и в голосе не осталось ни капли шутливости. — Очень больно. Стрела засела глубоко, между рёбрами, почти касается лёгкого. Если я дёрну неправильно, ты захлебнёшься кровью. Так что... не двигайся, ни на дюйм.

Лис кивнул, и челюсть сжалась так сильно, что мышцы под кожей вздулись.

— Делай, — выдохнул он. — Только быстро. Я не большой любитель затянутых пыток.

Вейрон обменялся коротким, красноречивым взглядом с Рэдли и она кивнула, обошла кровать, встала с другой стороны от Лиса, положила руки ему на плечи, прижимая к постели.

— Держи его, — бросила она мне, и в голосе прозвучала сталь. — Крепче. Он будет дёргаться.

Я перехватила его руку обеими ладонями, прижала к своей груди, чувствуя, как бешено, под рёбрами колотится моё собственное сердце.

Вейрон ввёл концы щипцов в рану — медленно, осторожно, раздвигая почерневшую плоть, зашипевшую и задымившуюся при контакте с металлом. Тошнотворный, сладковатый запах жжёной кожи ударил в нос, заставив желудок сжаться.

Лис не закричал. Но тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, и из горла вырвался сдавленный стон — низкий, звериный, полный такой боли, что сердце сжалось в комок.

Через связь на меня обрушилась волна агонии — жгучая, режущая, прошедшаяся по нервам раскалённым лезвием. Я задохнулась, зажмурилась, вцепилась в его руку так сильно, что ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы красных отметин.

— Почти, — прохрипел Вейрон, и лоб его покрылся испариной. — Ещё чуть-чуть... Держи его, Рэдли!

Рэдли навалилась всем весом на плечи Лиса, прижимая к кровати, но он всё равно дёргался — инстинктивно, пытаясь вырваться из хватки боли, пожиравшей изнутри.

Щипцы ушли глубже, зацепились за что-то твёрдое — наконечник стрелы, засевший между костей.

— Сейчас, — выдохнул Вейрон. — На счёт три. Раз...

Лис нашёл мой взгляд сквозь пелену боли — серебряные глаза были широко распахнуты, полны чего-то сырого, обнажённого, чего он никогда не показывал.

Страха.

Не за себя. За меня. Он боялся, что я почувствую всё через связь, что это сломает меня.

— Два...

Я наклонилась ближе, коснулась лбом его виска, прижалась, чувствуя холодный пот на коже.

— Я здесь, — прошептала я, и голос дрогнул. — Я с тобой, держись за меня.

Его пальцы сжались на моих так сильно, что кости хрустнули.

— Три!

Вейрон дёрнул щипцы резко, одним безжалостным движением.

Стрела вышла.

Крик разорвал воздух — нечеловеческий, полный такой первобытной агонии, что по коже побежали мурашки. Тело Лиса выгнулось так сильно, что Рэдли едва удержала его на месте, а из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь, смешанная с чем-то маслянистым и вонючим.

Яд.

Он вытекал из раны густыми каплями, шипел, дымился, въедаясь в простыни, прожигая их насквозь.

Вейрон отбросил щипцы вместе с окровавленным наконечником стрелы в сторону и схватил один из пузырьков с зельем, приготовленным заранее.

— Держите его! — рявкнул он. — Сейчас будет ещё хуже!

Вылил содержимое прямо в открытую рану.

Лис заорал.

По-настоящему заорал — так, что стены каюты, казалось, задрожали, а я зажмурилась, чувствуя, как слёзы текут по щекам неудержимым потоком.

Зелье шипело, пенилось, выжигая остатки яда из плоти, и запах стал ещё хуже — химический, едкий, заставляющий кашлять.

А потом — свет.

Белый, мягкий, тёплый свет начал проступать из глубины раны, пробиваясь сквозь почерневшую кожу тонкими лучами. Магия Света, всё это время боровшаяся с ядом, наконец вырвалась наружу, теперь, когда преграда была устранена.

Лис обмяк.

Тело, напряжённое до предела, расслабилось, руки безвольно упали на простыни, голова откинулась назад на подушку. Дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, грудь вздымалась неровно, но он дышал, сердце билось — я чувствовала через связь, всё ещё державшую нас вместе тонкой пульсирующей нитью.

Ресницы дрогнули, серебряные глаза приоткрылись узкими щёлками, затуманенные, но видящие.

Губы шевельнулись, и голос вышел хриплым шёпотом, едва слышным.

— Красавица... ты снова... плачешь. Войдёт... в привычку.

Усмешка — слабая, едва различимая, но его.

Облегчение ударило так сильно, что я всхлипнула и рассмеялась одновременно — истерично и беспомощно.

— Ты... невыносимый... — выдавила я сквозь слёзы и смех. — Даже сейчас... шутишь...

— Моя... работа, — прохрипел он, и пальцы дрогнули, поднялись — медленно, с трудом — коснулись моей щеки влажной от крови ладонью. — Развлекать... красавиц.

Глаза снова начали закрываться.

— Нет! — я схватила его руку, прижала к своей щеке крепче. — Не закрывай глаза! Смотри на меня! Алистор, смотри!

Веки дрогнули, приподнялись с видимым усилием.

— Устал, — выдохнул он, и в голосе звучала такая глубокая усталость, что сердце рвалось на куски. — Очень... устал. Можно... поспать?

— Нет, — я отчаянно покачала головой. — Нельзя. Если заснёшь — можешь не проснуться. Понимаешь? Оставайся со мной, пожалуйста. Ради меня.

Он смотрел на меня долгим взглядом — серебро затуманено, но в глубине всё ещё теплилась та искра, делавшая его Лисом.

— Ради тебя, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Хорошая... мотивация.

Глубокий вдох — болезненный, хриплый, но полный. — Ладно, останусь.

И закрыл глаза.

— АЛИСТОР!

Но дыхание продолжалось — ровное, глубокое, уже без хрипов. Кровотечение замедлилось до тонкой струйки. Вейрон прижал к ране свежую тряпку, замер, наблюдая.

Секунда, две, пять и кровь остановилась.

— Боги, — выдохнул он с облегчением, откидываясь назад. — Он... стабилизировался. Магия Света начала работать. Медленно, но работает. Рана начнёт затягиваться. Не быстро — яд всё ещё в крови, будет мешать — но он выживет.

Рэдли выпрямилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже полосу сажи.

— Всё, — выдохнула она. — Худшее позади.

Вейрон опустился на стул рядом с кроватью, закрыл лицо руками на долгую секунду, и его плечи дрогнули.

— Я думал, мы его потеряем, — прошептал он глухо. — Когда зелье вступило в реакцию с ядом... я думал, сердце не выдержит.

— Но выдержало, — Рэдли положила руку ему на плечо, сжала. — Он Король Света, Вейрон. Их не так просто убить, даже когда очень хочется.

Попыталась улыбнуться, но получилось кривовато.

Я всё ещё держала руку Лиса, не в силах разжать пальцы, не в силах оторваться. Смотрела на его лицо — бледное, покрытое испариной, но спокойное. Губы приоткрыты, из них вырывалось ровное дыхание. Ресницы — длинные, рыжеватые — лежали на скулах тёмными полумесяцами.