Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Посмотрела на меня внимательно, изучающе, словно пыталась прочесть что-то в моём лице.

— Тот капитан пиратов — с фиолетовым глазом. Ты его заприметила там, на мостике их корабля?

Я молча кивнула, не доверяя своему голосу, способному предать меня дрожью.

Рэдли нахмурилась, разглядывая моё выражение с той проницательностью, приходящей с десятилетиями жизни на море.

— Коракс Кровавый Прилив, — произнесла она с нескрываемым отвращением, и само имя, казалось, оставляло горький привкус у неё во рту. — Самый опасный и беспринципный ублюдок на всех этих водах. Пират, работорговец, хладнокровный убийца, не оставляющий свидетелей. Лет сто назад он сжёг мой самый первый корабль дотла, превратил его в плавучий костёр. Двадцать три человека моего экипажа сгорели заживо в своих каютах. Я выжила только потому, что успела прыгнуть за борт раньше, чем огонь добрался до меня.

Её пальцы с силой сжались на деревянных перилах.

— Долгие годы я думала, что его давно повесили в каком-нибудь портовом городе за все его преступления, что справедливость наконец настигла этого монстра. Но нет, оказывается, тараканы живучи, а этот — особенно живуч и изворотлив.

Она криво усмехнулась, с горькой иронией.

— Впрочем, после побоища, устроенного Алистором его флоту, я очень сильно сомневаюсь, что Коракс осмелится сунуться к нам ещё хотя бы раз. Даже Кровавый Прилив не настолько безумен и самоуверен, чтобы дважды связываться с разъярённым Королём Света.

Она похлопала меня по плечу тяжёлой ладонью — дружески, почти по-отечески.

— Иди, девочка. Отдохни пока можешь. Завтра нас ждёт долгий день работы по восстановлению корабля, и рук понадобится много.

Развернулась и направилась к штурвалу размеренным шагом капитана, никогда не показывающего усталости перед командой.

Я осталась стоять у борта ещё на несколько долгих минут, глядя на тёмную воду, поглотившую семерых и хранившую теперь их тела в своих холодных глубинах.

Пусть море будет добрее к ним, чем была жизнь.

***

Ночь опустилась на израненную «Серебряную чайку» тяжёлым пологом.

Я сидела на краю койки, скрестив ноги, и смотрела на Лиса.

Он спал — глубоко, неподвижно, только грудь поднималась и опускалась ровными движениями. Вейрон сменил окровавленные простыни на чистые, промыл рану, забинтовал грудь белой тканью, уже начавшей проступать тёмными пятнами в центре.

Лицо было бледным, но не мертвенным. Губы порозовели. Под кожей слабо просвечивало то самое свечение — признак того, что магия Света работала, исцеляла изнутри.

Чёрные вены на шее начали бледнеть, отступать медленно, отвоёвывая территорию дюйм за дюймом.

Он выживет.

Я повторяла это про себя снова и снова, как мантру, пытаясь убедить сердце, всё ещё колотившееся слишком быстро, руки, всё ещё дрожавшие.

Он выживет. Рэдли сказала. Вейрон подтвердил. Магия работает.

Но страх не отпускал. Сидел тяжёлым комом в груди, сжимал горло, не давал вдохнуть полной грудью.

Я чуть его не потеряла.

Сначала в воде, когда тонула, и связь оборвалась на страшную секунду, когда я чувствовала его панику, ужас, пронзавший насквозь.

А потом здесь, на койке, когда кровь лилась, не останавливаясь, и глаза закрывались, уходя в темноту.

Оба раза я думала, что это конец.

И оба раза осознавала, что потерять его — невыносимо.

Когда это произошло? Когда я перестала видеть в нём только средство добраться до Джаспера? Когда он стал... важен?

В хижине, когда я проснулась в его объятиях и подумала, что это Джаспер?

Во Дворе Света, когда его племянники и Кейт обняли меня, дав мне за годы первое ощущение семьи?

На корабле, когда он ходил по палубе с босыми ногами и ветер трепал рыжие волосы, а я не могла оторвать взгляда?

Или сегодня, когда он телепортировался в воду, раненый, истекающий кровью — чтобы вытащить меня?

Я не знала точного момента. Знала только, что это случилось.

И теперь, глядя на его спящее лицо, на бледную кожу, на бинты, скрывавшие рану — я чувствовала что-то тёплое и пугающее одновременно, разраставшееся в груди, заполнявшее пустоту, жившую там годами.

Привязанность.

Не любовь. Ещё не любовь. Я любила Джаспера. Любила десять лет. Ждала его, искала, готова была пройти через ад ради него.

Но это... это было что-то другое.

Что-то не менее сильное, но иное по природе.

Словно Лис пробрался под кожу, проник в места, о которых я не знала, и начал заполнять их — своими усмешками, шутками, теплом, заботой, прятавшейся за маской игривого трикстера.

И я не сопротивлялась так яростно, как должна была.

Рука потянулась сама — осторожно, медленно — и пальцы коснулись его лица.

Погладили линию скулы, казавшейся слишком острой теперь. Провели по щетине на подбородке — колючей, неровной. Скользнули к виску, убрали прядь рыжих волос, упавшую на лоб.

Кожа была тёплой, живой.

Связь пульсировала между нами — слабо, но стабильно. Я чувствовала его сон — глубокий, без сновидений, целительный. Боль притупилась, превратилась в глухое давление. Магия текла медленными волнами, латая повреждения клетка за клеткой.

Он в порядке.

Выдох вырвался дрожащим — облегчение, усталость, накрывшая разом, как только адреналин выгорел.

Я вымоталась до полного истощения — физически и эмоционально. Тело болело, мышцы ныли от напряжения, нужно было поспать.

Но я не могла заставить себя встать, и вновь уйти, оставить его одного.

Страх шептал — что если он проснётся и ему станет хуже? Что если яд вернётся? Что если связь ослабнет и я не почувствую вовремя?

Глупые страхи, иррациональные. Рэдли сказала, что он стабилен, Вейрон подтвердил.

Но они не отпускали.

Я легла рядом — осторожно, стараясь не потревожить, не задеть раненую сторону. Устроилась на левом боку, лицом к нему, оставив дюйм между нашими телами.

Смотрела на его лицо в полумраке каюты, освещённое только тусклым светом лампы, качавшейся под потолком в ритме волн.

И слушала ровное, спокойное дыхание.

Связь баюкала тихим гулом — как колыбельная, певшаяся матерями детям, как сердцебиение, услышанное в утробе. Глаза начали закрываться сами.

Я пыталась бороться, заставить себя бодрствовать, но усталость была сильнее.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту:

Он в порядке. Мы оба в порядке.

И этого достаточно.

***

Проснулась от тепла, окутавшего со спины, разлившегося по коже успокаивающей волной.

И от веса руки, лежавшей на талии.

Я замерла, не открывая глаз, пытаясь понять, что происходит. Сознание всплывало медленно, продираясь сквозь толщу сна, собирая кусочки реальности.

Каюта. Койка. Лис.

Мы легли порознь. Я — на краю, он