Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

Целую твои ножки и холодные тонкие пальчики.

И мне стыдно моего имени.

Я.

Дата неизвестна

Мася

Я тебя безумно люблю

жизни мне без тебя нет

Но я совсем больной

я это знаю

Если бы мог – я бы тебя просил

[лист обрывается]

[дата неизвестна]

Милая моя

Красивая моя и злая девочка из сказки. За окнами совсем стемнело. Чёрные люди, мерзкая погода. Ты моя семья, единственный близкий мне человек. И Ты ушла, где-то ходишь по грязной неуютной Москве. Почему?

Ведь ты знаешь, что я люблю тебя, что у меня нет ничего – только ты – моя необыкновенная и злая.

До сих пор не могу понять что это у тебя за приступы ненависти ко мне. Разве я заслужил твою ненависть.

Священник обвенчал нас в церкви[238], он сказал: любите друг друга – я люблю тебя любовью странной и может быть неудобной для тебя. И вот я целый день пролежал, ждал когда ты вернёшься. Мне были противны все занятия и я лежал в темноте и думал. Иногда я впадал в дремоту – мне снилась ты и снился я, мы были весёлые и целовались. Очнусь – и снова наваливается мрак, я вспоминаю где я и что со мной – и мне так страшно. Только в детстве мне было так страшно – я забивался в коридор, там не было окон, и плакал о том, что умрут мои родители, что умру я.

Москва голая, холодная и безумная. Что я буду делать без тебя, без моей капризной, без моего предводителя и вождя, моего бога. Я обожаю тебя, твоё детство. Если у меня отнять всё, что я знаю о тебе – я умру пожалуй. У меня детское желание отомстить за несправедливость – я начинаю себе представлять как ты плачешь надо мной над мёртвым. Но у меня нет сил осуществить своё намерение – я боюсь. Смерть так безобразна. И что-то стыдное есть в смерти.

Заклинаю тебя поверь мне. Я перед тобой чист. Никогда у меня и мысли против тебя не проскальзывало. Я могу быть виноват только в небольшой невнимательности. И то нет, что я говорю.

Тебя так трудно любить. Ты всегда и во всём держишься на расстоянии. Я не знаю как это назвать – может быть отсутствие доверия. Даже в лучшие наши минуты ты могла задуматься и покинуть меня. Где бывают твои мысли?

Я знаю свою жизнь и вся она была приготовлением к тому, чтобы встретиться с тобой. Может быть встреча с тобой – это единственная цель в моей жизни. И вот к тому я пришёл – я один лежу в темноте и ужасе. Даже сегодня, когда ты хотела уходить, а я тебя удерживал. Я думал о тебе с необыкновенной нежностью. И мне было очень больно, что я не могу объяснить тебе – со мной не надо так, со мной нельзя так, я ведь другой!

Ой масенька, что же это такое делается. Ты – это жизнь, без тебя – это смерть. Кроме того что я пишу, я полон ещё каких-то мягких мыслей и я этого очень боюсь – мягких тёмных своих мыслей.

Уже несколько раз звонят в дверь. Почему-то как безумный звонит телефон. Я в тысячный раз повторяю себе – за что? за что? Может быть это относится к Богу пославшему мне такую судьбу. Может быть к тебе.

Я знаю что моя любовь к тебе – самое сильно проявление этого чувства, какое только для человека возможно. Я измучен оттого что ты для меня ни на секунду не исчезаешь. Ты есть всегда.

Когда я был мальчиком я часто гулял в кладбищенском саду – и там в воздухе была разлита какая-то томительность. Это было предчувствие тебя. И тогда я ежедневно общался с тобой. Это мы только живём сейчас в форме семьи, а на самом деле брак-то у нас другой.

За что же ты меня так? И в быту, не только на небе – я не виновен перед тобой. Может есть какая-то тайная причина для этих вспышек твоей ненависти. Не дай бог никому увидеть на лице любимого человека такое выражение, какое я увидел сегодня утром.

Ты почему-то видишь во мне мужика, которому нельзя позволить себя обижать, ты бережёшься от меня, хитришь. А я не хочу никакого соперничества мужчины и женщины.

Я люблю, люблю тебя и плачу оттого что тебя сейчас нет.

Это патологическое животное чувство – протянуть руку и чтобы была ты – какая угодно – злая, капризная, но ты, ты.

Ты видишь во мне мужика, а я никогда им не был – я мальчик, а это совсем другое – я навеки влюблён в твои бантики, ручки, ножки. Ты моя милая, единственная, маленькая моя. Лена, я ведь тот, ты не думай что я не тот. Я тот. Тот. Иногда это почти не видно – но я тот.

Если ты не придёшь – я уморю себя голодом. Придёшь – и не помиришься со мной – тоже уморю себя голодом. У меня есть только такие детские способы борьбы смешные.

Масенька, если я виноват, прости меня – ведь любовь больше всего этого.

А тебя всё нет и нет. Где ты – зачем среди чужих людей – а я один.

Почему ты так беспощадна ко мне? Ты знаешь как я реагирую на всё это. Почему же ты так беспощадна?

Письма Елене Щаповой

1976–1982

[Записка, 1976]

Муся!

Если ты решила меня обмануть, и пока я на курсах, забрать вещи и исчезнуть даже от Золи[239], это будет так ужасно, и этого потрясения я не переживу ни на час, ни на минуту, когда войду сюда и не увижу твоих вещей. Я думал об этом всю ночь – я повешусь на этой кухне.

Утром 11 февраля.

Э.

Если нет, прости меня

Господи, я всё ещё сумасшетший, ведь ты так плакала со мною.

Что ж я тебе не верю.

[Записка, 1976][240]

Я буду ночевать у Вагрича, Олегу я уже позвонил – он ждёт меня в среду или четверг. Часть денег я достал, часть думаю достану завтра – ночуй дома, ничего не бойся – Кошка очень кричала, когда я