Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

в самом темном углу жилища, там, где хранили семена и над тем самым местом, где хоронили умерших (Granet, La Religion des Chinois, р. 27 sq.). Связь между предками, урожаем и сексуальной жизнью столь тесна, что культы погребальные, аграрные и относящиеся к деторождению сливаются иногда до полной неразличимости. У скандинавских народов Рождество («Юль») представляло собой одновременно праздник в честь умерших и ритуал прославления жизни и плодовитости. На Рождество устраивали обильные пиршества; тогда же нередко справляли свадьбы и ухаживали за могилами (Н. Rydh, Seasonal fertility rites, р. 81 sq.).

В эти дни усопшие возвращались к живым, чтобы участвовать в обрядах плодородия. В Швеции женщины хранят в сундуке для приданого кусочек свадебного пирога, чтобы взять его с собой в могилу. Подобным же образом как в скандинавских странах, так и в Китае женщин принято хоронить в их свадебных платьях (Rydh, ibid., р. 92). «Арка почета», воздвигаемая на пути новобрачных, отождествляется с той аркой на кладбище, через которую проносят покойника. Рождественское дерево (первоначально в северных странах это было дерево «май», полностью, кроме верхушки, очищенное от листьев) используется как на свадьбе, так и на похоронах (ibid., р. 82). Нет нужды упоминать здесь свадьбы post mortem, реальные или символические (к ним мы еще вернемся в другом месте), чей смысл следует видеть в стремлении обеспечить усопшему наиболее благоприятные жизненные условия, погрузив его в сферу, связанную с рождением. Если умершие стремятся к формам существования, характерным для семени и зародыша, то и живые нуждаются в них, чтобы спасти свои посевы и защитить урожай. Пока зерна остаются в земле, они находятся также «под юрисдикцией» мертвых. Мать-Земля, или Великая Богиня плодородия, одним и тем же способом определяет судьбу семян и судьбу покойных. Но эти последние оказываются порой ближе к человеку, и именно у них просит хлебопашец помощи и благословения для своих трудов. (Черный цвет — цвет земли и мертвых.) Гиппократ рассказывает, что духи умерших способствуют прорастанию семян, а автору Геопоники известно, что ветры (т. е. души мертвых) даруют жизнь растениям и всему существующему (цит. по Harrison, Prolegomena, р. 180). В Аравии последний сноп («старик»), убранный самим хозяином поля, кладут в могилу и погребают с молитвами, в которых просят о том, чтобы «зерно возродилось от смерти к жизни» (Liungman, I, р. 249). У племени бамбара на голову покойника, лежащего в могиле, которую вот-вот засыпят, льют воду и при этом умоляют: «Пусть будут милостивы к нам ветры, дующие с севера или с юга, с запада или с востока! Подари нам дождь! Даруй нам богатый урожай!» (Т.R. Henry, Le Culte des esprits chez les Bambara, «Anthropos», III, 1908, S. 702–717, 711). Во время сева финны зарывают в землю кости мертвеца (их берут на кладбище и возвращают туда после жатвы) или какие-то вещи, принадлежавшие покойникам. При отсутствии тех и других крестьяне довольствуются землей с кладбища или с перекрестка, через который проносили усопших (Rantasalo, III, р. 8 sq.). У немцев принято вместе с семенами бросать на поле горсть земли со свежей могилы или солому, на которой кто-то недавно умер (ibid., р. 14). Охраняет урожай змея — животное, связанное по преимуществу с погребальным культом. Чтобы защитить урожай, перед началом весеннего сева приносили жертвы умершим (ibid., р. 114).

135. Аграрные и погребальные божества. — Тесная связь умерших со сферой плодородия и земледелия становится еще более очевидной, когда мы знакомимся с празднествами и божествами, имеющими отношение к этим культовым комплексам. Обычно божество земли и растительности становится также и божеством погребальным. Холика, изображавшаяся первоначально в виде дерева, превращается впоследствии в божество умерших и в дух растительного плодородия (Meyer, I, р. 140, 152). Множество духов растительности, изначально хтонических по своей структуре, уподобилось вплоть до полной неразличимости аморфной группе усопших (ibid., II, р. 104). В архаической Греции пепел покойников помещали, как и зерно, в глиняные сосуды. В честь богов подземного мира, как и в честь богов плодородия, зажигали восковые свечи (F. Altheim, Terra Mater, р. 137). Феронию называли dea agrorum sive inferorum[63] (ibid., р. 107). Дурга, великая богиня плодородия, объединившая значительное число местных культов, и прежде всего — культов растительности, становится также главным божеством духов усопших.

Относительно празднеств заметим, что поминовение усопших в Древней Индии приходилось на самый разгар жатвы и являлось одновременно главным праздником урожая (Meyer, II, р. 104). То же самое, как мы видели, имело место и в скандинавских странах. Обряды, связанные с культом усопших предков, справлялись в древности параллельно с растительными ритуалами. Самые важные аграрные праздники и праздники плодородия, в конце концов, совпали с поминовением усопших. Когда-то Михайлов день (29 сентября) на всей территории Центральной и Северной Европы являлся одновременно праздником в честь усопших и праздником урожая. Заупокойный культ оказывал все более ощутимое влияние на культы плодородия, ассимилируя соответствующие обряды и превращая их в приношения или жертвы душам предков. Усопшие — это «те, кто обитает под землей», и следует всячески добиваться их милости и содействия. Семена, брошенные через левое плечо в качестве дара «крысе», предназначаются поэтому и для них. Если примириться с умершими, кормить их, окружать заботой, обращаться к ним с просьбами, то они смогут защитить и увеличить урожай. В образах «старика» и «старухи», воспринимаемых крестьянами как олицетворение «сил» плодородия полей, со временем, под действием заупокойных верований, начинает все более четко вырисовываться мифологический облик; они усваивают структуру и атрибуты предков, духов умерших.

Подобный процесс легче всего проследить в верованиях германских народов. Один — погребальное божество, предводитель «дикой охоты» не нашедших упокоения душ — усваивает значительное число обрядов, относящихся к комплексу земледельческих культов. Во время «Юля» (в собственном смысле — погребального празднества германцев, которое приходится на зимнее солнцестояние) из последнего снопа урожая текущего года делают чучело мужчины или женщины, петуха, козла или другого животного (см. материалы у Vries, Odhin, р. 21). Знаменательно, что «сила» растительности проявляется в тех самых животных формах, через которые представляют также и души умерших. В истории обоих культов наступает момент, когда уже нельзя с точностью определить, символизирует ли «дух», представленный в облике животного, души умерших или же он является олицетворением теллурическо-растительной силы. Этот симбиоз породил множество неясностей, и ученые до сих пор спорят о том, какой характер — аграрный или погребальный — имеет культ Одина, или же о том, каково происхождение ритуалов «Юля». В действительности же мы имеем здесь дело с такими