Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

должен следовать политике «самых воинственных кругов» в Европе, поскольку это «грозит затягиванием конфликта и полным прекращением каналов связи [с Путиным]».28 Позиция Макрона, естественно, привела в ярость украинцев, а также поляков и прибалтов, которых он косвенно обвинил в том, что они являются fauteurs de guerre, то есть «поджигателями войны».

Война действительно сплотила НАТО как никогда прежде. Однако трещины в этом единстве, которые должен был обнажить эндшпиль войны, были очевидны уже в сентябре, когда Макрон высказался о поджигателях войны. Они стали еще глубже после чрезвычайно враждебной речи Путина 21 сентября, в которой он заверил Запад, что «не блефует» по поводу применения ядерного оружия, и последовавшей через несколько дней наглядной демонстрации его способности к саморазрушительной агрессии — разрушения «Северного потока». «Американцы считают, что Путин зашел в тупик, что надежды на улучшение диалога нет, что любой [другой лидер] будет лучше Путина», — сказал государственный деятель. В Елисейском дворце считали, что «подобная логика опасна… ослабленный Путин — лучший вариант для европейской безопасности, чем свергнутый Путин».29

Когда в апреле и мае западные страны пообещали выделить миллиарды на военную поддержку, стало общим местом утверждать, что время работает на Украину. Россия была изолирована, неспособна восполнить потери в живой силе и снабжении. Украина пользовалась активной поддержкой самых могущественных и процветающих государств мира, многие из которых активно поставляли ей оружие. На самом же деле в течение лета становилось все более очевидным, что все обстоит с точностью до наоборот. Украинцы вели гонку со временем, стремясь отвоевать как можно больше территорий до наступления зимы, когда путинское энергетическое оружие начнет по-настоящему кусаться. Как мы уже видели, Европа перешла на замену российскому газу быстрее, чем ожидал Путин. А широко распространившееся на Западе возмущение российским давлением и гнев из-за жестокости войны означали, что страны НАТО никогда не прекратят поддержку Украины и не склонят колени перед Путиным. Но если бы перед европейскими избирателями встал выбор между бесконечной поддержкой Украины в вечной войне, ведущейся исключительно натовским оружием, и миром путем переговоров, многие из них предпочли бы последнее.

В июне доклад Европейского совета по международным отношениям (ECFR) об отношении к войне в Украине в десяти европейских странах содержал в себе несколько тревожных сигналов на будущее. Хорошей новостью для Киева было то, что поддержка Украины была почти всеобщей: 73 % респондентов в десяти странах возлагали вину за войну на Россию, а более 50 % (в Польше этот показатель достигал 71 %) заявили, что правительства должны разорвать все экономические и культурные связи с Москвой. Кроме того, 58 % опрошенных в десяти странах (в Финляндии — до 77 %) хотели, чтобы ЕС снизил зависимость от российских энергоносителей, даже в ущерб климатическим целям блока.

Но плохой новостью в опросе ECFR стал очевидный раскол между европейцами, которые хотели мира как можно скорее, пусть даже ценой территориальных потерь для Украины, и теми, кто жаждал справедливости, понимаемой как восстановление территориальной целостности Украины и привлечение России к ответственности. В десяти странах 35 % высказались за «мир», а 22 % — за «справедливость». Еще около 20 % избирателей составили третью, колеблющуюся группу, которая разделяла антироссийские настроения сторонников «справедливости», но в то же время разделяла и опасения лагеря «мира» относительно эскалации. Итальянские избиратели наиболее решительно высказались за немедленный мир (52 %), в то время как 41 % польских респондентов высказались за наказание России. Но что больше всего тревожило Украину: респонденты в Германии, Италии и Франции заявили, что их сильнее всего беспокоит стоимость жизни и цены на энергоносители, тогда как главным страхом для респондентов в Швеции, Великобритании и Польше была угроза ядерной войны. Обе эти позиции склоняли к миру путем переговоров.

«На ранних этапах войны страны Центральной и Восточной Европы убедились в правоте своей жесткой позиции по отношению к России», — писали соавторы доклада Марк Леонард и Иван Крастев. «Но на следующем этапе такие страны, как Польша, могут оказаться на периферии, если лагерь "мира" расширит свое влияние среди других государств-членов». По мере того как конфликт затягивается, а издержки растут, правительства будут все чаще вынуждены «балансировать между стремлением к европейскому единству и мнениями, которые расходятся как внутри самих государств-членов, так и между ними», — пишут авторы, указывая на «растущий разрыв между позициями многих правительств и общественными настроениями в их странах».30

«Что лучше — замороженный конфликт или продолжение войны? — спросил мой источник в государственных кругах, обсуждавший украинский кризис с Макроном, Борисом Джонсоном и другими высокопоставленными европейскими лидерами. — Никто не говорит, что [замороженные конфликты] — это хороший или желательный сценарий. Но наступает момент, когда настоящий друг [Украины] должен сказать: погибло уже достаточно людей. Пришло время восстанавливать вашу страну, и мы готовы и полны решимости помочь вам в этом». Источник решительно отверг идею о том, что подобный компромисс станет победой Путина. «Санкции против Путина имеют такой масштаб, что отрезают Россию от инвестиций, технологий и развития. Москва находится в полной политической изоляции». В конечном счете, сказал он, «настоящая победа Украины — это не вопрос территорий. Лучшая победа — быть процветающей и свободной... страной, которой россияне будут завидовать».31

Ключевым вопросом — и главным камнем преткновения — для мирных переговоров станет риск поощрения агрессора. Ситуация была классической «уловкой-22». Несмотря на все трудности и проблемы, вызванные санкциями и военными неудачами, у России было достаточно живой силы, огромных запасов устаревшего вооружения и тактического ядерного оружия, чтобы в течение очень долгого времени оборонять большую часть территорий, захваченных у Украины и официально аннексированных. Жестокая вербовочная кампания, развернутая Россией осенью 2022 года — от усилий ЧВК «Вагнер» в российских тюрьмах до путинской частичной мобилизации резервистов, — обеспечила постоянный приток войск, пусть даже немотивированных и плохо подготовленных. Без полного краха боевого духа и развала российской армии трудно было представить, как война может закончиться без определенной потери украинских территорий. В то же время Запад не мог допустить, чтобы Путин получил награду за свою агрессию.

В мае ветеран американской дипломатии, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер вызвал гневную реакцию Зеленского, осмелившись предположить, что попытка вернуть территории, оккупированные Россией в 2014 году, включая ЛДНР и Крым, была бы плохой идеей. «Продолжение войны за пределами [линии соприкосновения по состоянию на 24 февраля] будет уже не борьбой за свободу Украины, а новой войной против самой России», — заявил Киссинджер, выступая в Давосе. Зеленский в ответ настаивал на том, что Украина не согласится на