Из руин - Arlenna

— Какими бы там ни были её чувства, но когда я увидела нынешнюю ипостась Лорда, меня и снесло — от страха и отвращения. — Я передёрнулась, вспомнив жуткое безносое лицо, бледную кожу, немигающие глаза рептилии, лысый череп, шипящий голос.

— Подменыш бы и не заметила, — предположила Маргарита. — Тем более, что, по твоим словам, у них должна была родиться дочь.

— Сразу после появления в этом мире у меня была мысль и дальше изображать восхищение Лордом, — призналась я. — Думала, это обеспечит мне безопасность, но при одной только мысли, что этот монстр до меня дотронется, меня начинало выворачивать.

— Как интересно…

Маргарита собиралась забросать меня вопросами, но я решительно заявила, что хотела бы вернуться к записям. Свекровь, разочарованно вздохнув, согласилась.

Рабастан никогда не жаловался на Беллу, со стороны казалось, что он пропускает её слова мимо ушей, поэтому Родольфус не вмешивался. Он крайне редко возражал жене. Единственное, в чём он был непреклонен — он ни разу не позволил ей дерзить родителям. После нескольких Силенцио и Петрификусов Беллатрикс прекратила попытки, с удвоенной силой отрываясь на муже и девере.

В конце лета, незадолго до отъезда Басти в Хогвартс, эльфы сообщили, что кто-то ломает деревья, разрушает теплицы, бьёт статуи в дальнем углу сада. Рэндальф с Родольфусом решили устроить засаду на незваных гостей, однако Лорд неожиданно вызвал Родольфуса и Беллатрикс. Лестрейндж-старший не посчитал это достаточным поводом для отмены своих планов.

— Папа, можно я пойду с тобой вместо Родольфуса? — подскочил к отцу Рабастан.

— Вместо Родольфуса? — взревел отец. — Никогда, слышишь, никогда не сравнивай себя с Родольфусом! Ты не он и никогда им не станешь!

Басти отшатнулся от отца, всхлипнул и убежал.

— Рэндальф! — укоризненно взглянула на мужа Маргарита.

— Не могу слышать, когда он сравнивает себя с Дольфом и хочет быть как брат, — вздохнул тот. — Не накликал бы себе такой же судьбы. Знаю, что глупость и суеверие, — отмахнулся мужчина, глядя в смеющиеся глаза жены, — но ничего не могу с собой поделать. Считай это моей маленькой слабостью.

Маргарита улыбнулась. Хотя Рэндальф тщательно скрывал от всех и даже от самого себя, для неё не было тайной, что младшего сына он любит больше. Жизнерадостный, энергичный, увлекающийся квиддичем и охотой, уже заглядывающийся на девочек Рабастан напоминал Рэндальфу его самого в юности. Однако и без того чувствуя огромную вину перед Родольфусом, Лестрейндж-старший был неизменно строг с Басти, уверенный, что так будет справедливо по отношению к обоим сыновьям.

— Твои слова очень задели Рабастана, Рэндальф, — заметила Маргарита. — Если Белла снова выплеснет на него свой яд, мальчик может решить, что она права.

— Я поговорю с ним, когда вернусь, — пообещал Лестрейндж, вскакивая на коня.

Можно было аппарировать, но Рэндальф обожал лошадей и никогда не отказывал себе в удовольствии прокатиться верхом.

Когда к утру взмыленный, окровавленный конь вернулся без всадника, обеспокоенная Маргарита отправила эльфов на поиски и вскоре они вернулись с истерзанным, обглоданным телом хозяина.

Родольфус, едва узнав о случившемся, бросил всё и примчался к матери. Вместе с друзьями они обследовали сад и нашли останки странного существа, на первый взгляд показавшегося Маргарите чем-то вроде обросшего шерстью паука.

— Квинтаног? — изумился Августус Руквуд, которого Маргарита помнила ещё стажёром, пришедшим в Отдел Тайн незадолго до её отставки. — Странно. Считается, что они встречаются только на острове Дрир и никогда его не покидают.

— Судя по следам, он был не один, — крикнул Эйвери.

— Да, минимум трое, — согласился Уолден Макнейр. — И, похоже, второй тоже тяжело ранен.

В пяти милях от Лестрейндж-холла было обнаружено тело второго квинтанога. Третий бесследно исчез.

Тело Рэндальфа было страшно изуродовано, однако Маргарита отказалась хоронить мужа в закрытом гробу. Многие из пришедших попрощаться торопливо отводили взгляд, но ей было всё рано. Она смотрела на гроб и не видела ни ужасных ран, ни обескровленных лоскутов кожи. Перед её глазами Рэндальф стоял таким, каким она увидела его в первый раз в Египте много лет назад — загорелый, сильный, с яркими карими глазами и разметавшимися на ветру, прилипшими ко лбу волосами, смеющийся и полный жизни.

— Мои соболезнования, леди Лестрейндж.

Маргарита вздрогнула, узнав этот вкрадчивый голос, напоминающий шипение змеи.

— Благодарю вас, лорд Волдеморт, — с трудом ответила женщина.

— Мои люди найдут последнего квинтанога и разберутся, как он попал на земли поместья, — пообещал Лорд. — Это мой долг во имя нашей старой школьной дружбы с дорогим Рэндальфом.

Произнося эти пустые, ничего не значащие слова, он не спускал с Маргариты испытующего взгляда. К счастью, все сотрудники Отдела Тайн были прекрасными окклюментами, и Маргарита не являлась исключением. Лорд не узнал, что она ни секунды не сомневалась, по чьей воле квинтаноги покинули остров Дрир.

— Мама, — Родольфус сжал её пальцы, — если бы только я мог знать…

— Ты нарушил бы мою волю, Лестрейндж? — в обманчиво-мягком бархатном голосе Волдеморта прорезалась сталь.

— Я был бы рядом с моим отцом, Милорд, — твёрдо ответил Родольфус. — В прошедшем рейде от меня было мало толку, а моё присутствие рядом могло бы его спасти.

— Я не стану карать тебя сегодня, — процедил Лорд. — Горе туманит твой разум и ты сам не сознаёшь, что говоришь. Надеюсь больше никогда от тебя не слышать подобного, иначе ты горько пожалеешь о своём своеволии.

— Да, Милорд, — голосом, в котором не было и тени страха, подтвердил Родольфус.

Маргарита поняла, что её сын остаётся собой, что несмотря ни на что Волдеморту не удалось ни сломать, ни полностью подчинить юношу. Горе, давившее на неё невыносимой тяжестью, стало немного легче. Она стиснула ладонь старшего сына, другой рукой прижимая к себе младшего, и почувствовала, что Рабастан весь дрожит.

— Если бы я был таким, как Роди, папа взял бы меня с собой и сейчас был бы жив, — сквозь слёзы пробормотал мальчик.

— Нет, милый, вы оба были бы мертвы, и этого я бы точно не вынесла, — Маргарита крепче прижала сына к себе. — Папа боялся за тебя, потому и не взял.

Басти ничего не ответил.

После похорон Лорд отбыл, захватив с собой Беллатрикс. Родольфус остался с матерью и братом. Но долго находиться в Лестрейндж-холле он не мог, работа и Лорд требовали его присутствия в Лондоне. Басти вернулся в Хогвартс, и Маргарита осталась одна.

Ей не хватало Рэндальфа, его улыбки, голоса, смеха. Конечно, в доме были и колдографии, и портреты, но всё это было не то.

Многие полагают, что любой волшебный портрет полностью сохраняет все черты личности того, кто на нём изображён. На самом деле, это далеко не так.