Из руин - Arlenna

Ко времени поступления в Хогвартс Беллатрикс стала совершенно неуправляемой. Справиться с ней мог лишь Сигнус, и то далеко не всегда. Уже при недолгом общении с девочкой бросалось в глаза её желание причинять боль и наслаждение от чужих страданий. Оставалось лишь уповать, что с возрастом это пройдёт, хотя интуиция подсказывала Маргарите, что порочные наклонности Беллы скорее будут усугубляться. Но магическая связь между детьми делала разрыв невозможным.

Родольфус неохотно принимал участие в жестоких забавах Беллатрикс, но отказаться чаще всего не мог. Он вообще ни в чём не мог ей отказать, и это очень тревожило Маргариту. Леди Лестрейндж надеялась, что в Хогвартсе Беллу заставят придерживаться рамок приличия, но её надеждам не суждено было сбыться. Недовольные письма из школы приходили едва ли не еженедельно. Рэндальф пытался объяснить сыну, что ему совсем не обязательно во всём следовать за Беллатрикс, особенно если её поступки ему не нравятся, но Родольфус неизменно отвечал «я не могу бросить Беллу одну, это предательство».

Опасаясь, что выходки Беллы заставят Лестрейнджей отказаться от договорённостей, Сигнус и Друэлла, едва дождавшись двенадцатилетия детей, настояли на скорейшем заключении помолвки, скреплённой магическим обрядом. Неожиданно на праздник явился Волдеморт.

По его словам, он не мог упустить случай поздравить сына своего старого школьного друга. Кроме того, наверняка хотел присмотреть себе новых сторонников, подумала Маргарита. На торжество собрался весь цвет магической Британии — Малфои, Нотты, Яксли, Эйвери, Розье, Селвины, Роули, Трэверсы, Флинты, Булстроуды, Паркинсоны, Гринграссы, Кэрроу… Волдеморт переходил от одной группы к другой, вставлял два-три слова, подхватывал разговор, приглашал гостей на своё выступление в Министерстве Магии. Он был невероятно харизматичен, к нему прислушивались, за ним следовали. Маргарите показалось, что Лорд намерен перетянуть на себя внимание, однако когда начался обряд, он следил за детьми с величайшей заинтересованностью, а после того, как они обменялись помолвочными кольцами, одним из первых подошёл их поздравить.

Волдеморт покровительственно похлопал по плечу счастливого Родольфуса и галантно прикоснулся губами к руке Беллатрикс. Девочка вздрогнула, зрачки её на секунду расширились, глаза восхищённо распахнулись. Лорд выпрямился и погладил её по щеке.

— К моему глубокому сожалению, — вкрадчиво произнёс он, — программа Хогвартса, где учатся наши дети, далека от совершенства. Я хотел исправить это упущение, хотел получить место преподавателя и передать детям, всё, что знаю сам, а знаю я немало. Но, увы, этому не суждено было сбыться — Дамблдор отказал мне. Старик боится конкуренции, поэтому в Хогвартсе преподают ничтожества, которые ещё хуже, чем он. Но я не намерен с этим мириться. На летних каникулах я соберу самых талантливых, самых достойных представителей подрастающего поколения из почтенных древних семей и обучу их всему, что надлежит знать чистокровным волшебникам. Надеюсь, господа, — он повернулся к присутствующим, — вы доверите мне своих детей?

Гости закивали — кто охотно, кто настороженно. Рэндальф нахмурился.

— Милорд, вы позволите мне быть вашей первой ученицей? — прозвенел в тишине взволнованный голосок Беллатрикс. — Вы не разочаруетесь во мне, клянусь вам!

— Несомненно, мисс Блэк, — Волдеморт поклонился девочке, уставившейся на него с выражением собачьей преданности. — Почту за честь обучать столь очаровательную многообещающую юную волшебницу.

Разумеется, Родольфус вслед за Беллатрикс отправился учиться у Волдеморта. О том, чему они учатся, мальчик рассказывал скупо, но Маргарита поняла главное — они учатся убивать. Волдеморт, ранее говоривший лишь о необходимости поддерживать древние традиции магического мира и не позволять маглорождённым волшебникам разрушать старинные устои, теперь всё громче заявлял, что грязнокровкам вообще не место среди магов, что хватит волшебникам прятаться и унижаться перед маглами, пора вернуть власть, положенную им по праву рождения, и поставить на место зарвавшихся простецов. Осмелившихся возражать Лорду или критиковать его взгляды, всё чаще находили мёртвыми. Некоторые попадали в Мунго, откуда выходили притихшими, вздрагивающими от каждого звука.

Однажды, когда Родольфус вернулся от Лорда, соскучившийся Рабастан схватил его за руку.

— Роди, пойдём, я покажу, что я нарисовал для тебя!

Родольфус зашипел от боли и резко выдернул руку. На вопрос матери, что с ним, юноша неохотно отвернул рукав мантии, и она увидела на левом предплечье уродливое изображение скалящегося черепа со змеёй, выползающей изо рта.

— Ты с ума сошёл? — возмутился Рэндальф. — Хочешь учиться у него — я тебе не запрещаю, но уродовать себя зачем?

— Дальнейшие занятия будут только с теми, кто принял Метку, — опустив взгляд, пробормотал Родольфус. — Это большая честь, и её удостоились не все, только самые лучшие.

— Что, и Беллатрикс? — уточнил отец.

— Да, Лорд ценит её выше нас всех вместе взятых и постоянно ставит в пример, — подтвердил юноша.

Маргарите показалось, что в его голосе мелькнули грустные нотки.

— Мерлина ради, не показывай это никому, — попросил Рэндальф. — И постарайся, наконец, понять, тебе необязательно повторять всё, что делает Белла. Большую часть того, что она делает, вообще повторять не стоит.

Родольфус упрямо вздёрнул подбородок. Говорить с ним о Беллатрикс было бессмысленно. Его не останавливало ни откровенное безразличие, которое девушка демонстрировала к нему с момента помолвки, ни переходящая грани приличия увлечённость Беллы их учителем. Величие Лорда, счастье быть рядом с ним, служить ему, выполнять его приказы, дышать с ним одним воздухом давно стали единственными темами разговоров Беллы. Над Родольфусом начинали посмеиваться. Несколько раз он дрался на дуэлях, потом с двумя самыми заядлыми шутниками произошёл несчастный случай. Остальные сделали выводы и насмешки прекратились, но то, что Беллатрикс безразлична к жениху и явно предпочитает ему другого мужчину, не видел только слепой. Родители пытались поговорить с сыном, но Родольфус твердил одно: «Я нужен Белле. Я знаю, она любит меня, я всегда буду рядом с ней».

— Не лги себе! — взревел как-то выведенный из себя слепотой сына Рэндальф. — Я не верю, что ты настолько туп, что не понимаешь, что такое любовь и что у Беллатрикс к тебе нет даже тени этого чувства.

— Ты ошибаешься, отец, — медленно произнёс Родольфус и вышел из комнаты.

— Оставь его, — Маргарита предупреждающе коснулась предплечья мужа. — Пусть верит, если ему так легче.

Рэндальф махнул рукой. Ни кровную связь, ни магическую помолвку невозможно было отменить, оставалось лишь смириться.

Когда Родольфус вернулся домой с остановившимся взглядом на пепельно-бледном лице, не говоря ни слова, прошёл к себе, а утром за завтраком Маргарита отметила, что рукав его мантии пропитан кровью из свежих порезов, она поняла, что рубеж перейден.

— Что за кретины напали на маглов в пригороде Лондона, да ещё и выпустили метку Лорда? — проворчал Рэндальф, листая «Ежедневный пророк». — Четверо убитых, в том числе двенадцатилетняя