Из руин - Arlenna

её тренировать, она изменилась. Он вливал в неё часть своей силы, подогревал её жестокость, направлял, а Белла лезла из кожи вон, чтобы порадовать своего господина. Он выдрессировал её, сделал из неё чудовище и навязал его Родольфусу.

— И при этом всё равно боялся рождения ребёнка? — спросила я.

— Да. Даже в этом случае ребёнок мог разрушить связь с Риддлом и укрепить связь с Родольфусом. Здесь выбор должна была сделать душа, помещённая в тело девочки. Не знаю, случайно или намеренно Лорд выбрал именно это создание.

Я пыталась переварить услышанное.

— Твой боггарт, — спросила свекровь, — это та, кого ты считала своей матерью?

Я кивнула.

— Знакомые черты, — Маргарита брезгливо вздёрнула уголок рта. — Злость, стремление уничтожить, желание унизить, наслаждение чужими страданиями.

— А Беллатрикс… та, кого здесь считали ею, могла не умереть, а оказаться в моём мире и моём теле? — поинтересовалась я.

— Сложно сказать, — задумалась свекровь. — Если её время пришло, то она осталась за Гранью, а желание Родольфуса вернуть Беллатрикс было так велико, что Грань откликнулась на него и отыскала тебя — настоящую. Тогда в своём мире ты просто умерла. Но если Подменыш в какой-то момент передумал и захотел жить, то вполне мог вселиться в освободившееся тело.

Я представила себе Беллатрикс, оказавшуюся среди маглов и лишённую магии. Если её вовремя не упекли в психушку, то наверняка уже на пожизненное себе заработала. Ей для этого и магия не нужна.

— А если Лорд догадается, что случилось, он сможет нас снова поменять? — при этой мысли я внутренне содрогнулась. Возвращение в оставленный мной мир само по себе не прельщало, а уж после того, как там порезвилась Беллатрикс, и вовсе выглядело смертельно опасным.

— Трудно сказать, — «успокоила» меня свекровь. — Никто не знает границ могущества Тома. Ему доступно то, на что самые сильные волшебники и замахиваться не смели. Но я не думаю, что Грань позволит ему подобные вещи. Грань никогда не отпускала тех, кто рвался вернуться, чтобы множить хаос и лить кровь.

— Вы говорите о ней, как о живом существе, — улыбнулась я.

— Никому доподлинно неизвестно, что такое Грань, но многие склоняются к тому, что она наделена неким подобием разума, а возможно, и чувств.

Не могу сказать, что это меня сильно утешило.

— Когда всё это началось, — задумчиво произнесла Маргарита, — Родольфус однажды сказал мне «я знаю, что моя Белла любит меня так же сильно, как я её. Она просто заколдована. Но я обязательно её расколдую, даже если на это мне придётся потратить всю жизнь». Мой мальчик сдержал своё слово. Ты намерена ему всё рассказать?

— Нет, — я помотала головой. — Слишком странно это звучит. Спасибо вам, Маргарита, теперь я больше не чувствую себя самозванкой, но говорить с Родольфусом не стану.

— Как хочешь, — согласилась свекровь. — Хотя я уверена, что он и сам давно предполагает что-то подобное. Мой сын достаточно умён. Он способен не просто сложить два и два, но также перемножить, возвести в степень, извлечь корень и вычислить интеграл.

— Но он тоже молчит, — заметила я.

— Во-первых, я допускаю, что у него нет окончательной уверенности. Во-вторых, он предоставляет право выбора тебе. Захочешь — расскажешь, нет — значит, нет. Ты его любишь, и этого ему вполне достаточно.

— А скажите… — начала я, но тут комнату наполнил сердитый детский рёв. Мерлин, я же совсем забыла про Рэндальфа!

Я порывисто обернулась. Над кроваткой стоял Родольфус. Одной рукой он прижимал к себе сына, второй держал палочку, которой только что снял Муффлиато.

— Его даже во дворе слышно, — с укором сказал мне муж, потом вгляделся в моё лицо и обеспокоенно спросил: — Белль, ты в порядке? Мама, я ведь просил! — недовольно повернулся он к Маргарите.

— Всё хорошо, Рольфи, — я нежно прикоснулась к его ладони. — Мы просто разговаривали. И для меня это был очень важный разговор.

Родольфус недоверчиво смотрел на нас.

— Рада была откровенно поговорить с тобой, Белла. Приходи в мой кабинет, там продолжим разговор, у меня для тебя есть кое-что интересное, а сейчас не стану вам мешать. — Маргарита лучезарно улыбнулась, шагнула к краю рамы и исчезла.

Глава 34. Маргарита. Взгляд в прошлое

Я кормила Рэндальфа, а сама снова и снова мысленно возвращалась к выводам Маргариты. А ведь правда, я всегда ощущала себя чужой в своём мире, в своей семье (если это вообще можно было назвать семьёй), сложно сходилась с людьми. Зато здесь я впервые почувствовала себя дома, среди своих. Возможно, Маргарита права. Она же невыразимица и разбирается в подобных вещах. Интересно, что по этому поводу сказал бы Руквуд. Если выживем, пожалуй, поговорю с ним, предварительно взяв Непреложный обет. А сейчас пора привыкать к мысли, что я не самозванка и по праву заняла своё место возле Родольфуса в семье Лестрейнджей.

Работы в доме подошли к концу, в саду тоже нечего было делать из-за плохой погоды, так что на следующее утро я оставила Рэнди с Родольфусом и Флинки и направилась в кабинет Маргариты. Там я неожиданно для себя застала Рабастана.

— Просто попробуй, не получится — значит, не получится, — говорила ему Маргарита. — Всё останется как есть, ты не сделаешь хуже и ничего не испортишь.

Басти прижимался к стене, пятясь от матери и с застывшим в глазах ужасом мотал головой.

— Нет, я не возьмусь, я не смогу!

Увидев меня, он замолчал, умоляюще глядя на Маргариту.

— Хорошо, — разочарованно вздохнула она. — Нет, так нет.

Рабастан мгновенно ретировался. Я не стала спрашивать у свекрови, что она от него хотела. Если я рассчитывала на сохранение своей тайны, следовало уважать чужие.

Маргарита кивнула мне на полку, заставленную блокнотами в кожаных переплётах.

Я вытащила первый, открыла и с изумлением взглянула на неё. Это оказались дневники.

— Почитай мне, хочу ещё раз пережить, — усмехнулась она. — Да и для тебя, думаю, найдётся много интересного.

— И что, они вот так открыто лежат? — мне вспомнилось, как в подростковом возрасте я тщательно, но, увы, безуспешно скрывала свои записи, пока в конце концов не прекратила их вести.

— А от кого мне их прятать? — удивилась Маргарита. — У нас не принято лезть в личные бумаги, а чужие в эту часть дома не допускаются.

Я приступила к чтению.

Маргарита Шафик начала вести дневник ещё на старших курсах Хогвартса. Она довольно колко отзывалась о школе, о преподавателях и однокурсниках. Язвительная, саркастичная, при этом умная, начитанная девушка развлекалась тем, что неудобными вопросами ставила в тупик учителей и насмехалась над другими школьниками. Отвечать ей мало