Из руин - Arlenna

обнаружившимися на кухне запасами это пришлось очень кстати, поскольку с поставкой продуктов возникла проблема. Всё, что Родольфус заказывал, приходило испорченным. Лавочники извинялись и возвращали деньги, но следующий заказ тоже был несъедобным. Лестрейнджей по-прежнему ненавидели, а вот бояться перестали, зная о немилости Лорда. Винки, отправленной за покупками, ничего не продали. Сопровождать её у нас не было ни времени, ни сил, ни желания. Родольфус пообещал, что в своё время разберётся с обнаглевшим сбродом, но это время пока не наступило.

Вечерами мы сидели в гостиной или в детской. Рэнди и портреты Лестрейнджей-старших составляли нам компанию. Лорд Рэндальф давно забыл свои подозрения о происхождении внука и души в нём не чаял. Маргарита была со мной неизменно вежлива, но меня подспудно тревожил её внимательный изучающий взгляд, который я время от времени перехватывала.

Днём, пока мужчины занимались восстановлением дома или охотились, я брала Рэндальфа и гуляла по саду. Рэнди уже привык к большому миру и больше не боялся. Если позволяла погода, он и спал на воздухе. Если было ветрено или шёл дождь, мы оставались в доме. В один из таких дней я взяла сына и отправилась исследовать поместье.

Устройство Лестрейндж-холла было довольно запутанным. Дом не раз перестраивался, одни ходы замуровывались, другие добавлялись, встречались многоуровневые переходы, можно было войти в комнату на одном этаже, а выйти на другом. Пару раз мне случалось заблудиться, в этом случае я просто аппарировала в спальню, но сейчас, снова потерявшись в бесконечных переходах, я просто наугад открывала дверь за дверью, и в конце концов оказалась на площадке перед портретом свёкров.

— Белла? — удивился лорд Лестрейндж — как ты здесь оказалась?

— Знакомлю Рэндальфа с семейными владениями. — пояснила я.

— А переход для слуг ему зачем? — не понял свёкор.

Я промолчала. Рэнди с улыбкой помахал дедушке рукой.

— Совсем как Родольфус в его возрасте, — умилился тот. — Вот, помню…

Рэндальф-старший ударился в воспоминания. В последнее время это с ним часто случалось, и все его рассказы касались исключительно Родольфуса. Басти упоминался вскользь.

— Лорд Лестрейндж, вы знаете, как выглядит боггарт Рабастана? — спросила я, дождавшись паузы.

— Понятия не имею, — удивлённо ответил свёкор, сбитый с толку резкой переменой темы.

— Это вы, — любезно сообщила я. — Вы, заявляющий Басти, что он вас разочаровал, что он не дотягивает до уровня Лестрейнджей и никогда не сравнится со старшим братом.

— Что ты несёшь, Белла! — возмутился лорд и взглянул на Маргариту, ожидая поддержки. Но та промолчала, кивком давая понять, что согласна. — С чего бы Рабастану так считать?

— Наверное, с того, что вы ни разу после нашего возвращения не поговорили с ним, все ваши разговоры только с Родольфусом и о Родольфусе. Теперь ещё и о Рэндальфе. Возможно, вы и Рабастана любите не меньше, вот только он об этом не знает, вы ни разу ему этого не показали. Знаете, к чему это привело? Басти не может вырасти. Он всё ещё остаётся недолюбленным ребёнком, который ждёт признания своей важности и ценности. Родольфус пытается ему это дать, но не Родольфус должен это делать. У Басти золотое сердце. Он не возненавидел ни вас, ни брата. Он ненавидит себя, считая, что это он недостоин любви, недостоин быть Лестрейнджем. А Родольфус мучается чувством вины из-за того, что все проявления вашей любви, — заметьте, я говорю проявления, а не любовь, — достались ему, и пытается быть Рабастану не только братом, но и отцом, и это плохо сказывается на них обоих.

Я замолчала. Свёкор растерянно смотрел на меня. Маргарита тоже смотрела, но всё тем же холодным препарирующим взглядом, каким смотрит исследователь на распятую перед ним лягушку, которую собрался резать.

— Басти действительно считает, что я его не люблю? — тупо переспросил Рэндальф-старший.

Я вздохнула.

— Спасибо, что сказала, Белла, я попробую его переубедить, — лицо лорда Лестрейнджа приняло нехарактерное для него задумчивое выражение.

Рэнди завозился, устраиваясь поудобнее и норовя заснуть прямо у меня на руках. Я попрощалась со свёкрами и ушла его укладывать.

Малыш спал, когда в холле послышались возбуждённые голоса. Братья возвращались с охоты. Я вышла на галерею, надеясь, что свёкор не наворотит дел и не усугубит положение.

— Как охота? — поинтересовался он, отвечая на приветствия сыновей.

— Неплохо, — улыбнулся Родольфус. — У меня четыре кролика, у Рабастана семь.

— Что, Басти, обошёл брата? — хохотнул лорд, глядя на младшего сына. — Впрочем, в охоте и квиддиче ты всегда был сильнее. Родольфус — книгочей, ему вечно манускрипты и шахматы подавай, а тебя живая жизнь притягивает. И то, и другое хорошо, мы, Лестрейнджи, всегда были или учёными, или воинами. Ты, как и я, в породу воинов.

Рабастан настолько растерялся от неожиданного внимания отца, что чуть не выронил добычу. Родольфус, почувствовав мой взгляд, поднял глаза вверх. Я сделала ему знак уйти и оставить Басти одного.

— Пойду, отдам Флинки, — сказал он, забирая у Рабастана тушки несчастных зверьков.

— Иди, Роди, — кивнул отец. — А мы с Басти ещё немного поболтаем. Надеюсь, ты ещё рисуешь, сынок? У тебя талант, я все твои рисунки хранил, до сих пор, наверное, у меня в кабинете лежат. Крестника обязательно научи. Летать на метле его и Белла научит, а так рисовать — только ты.

Рабастан неуверенно улыбнулся, всё ещё не веря в происходящее. Я, убедившись, что лорд Лестрейндж всё понял и выбрал правильный тон, тихонько ушла.

— Белла, ты с отцом поговорила? — спросил вечером Родольфус.

— Ты же не поговоришь, — я пожала плечами.

— Я собирался, но не знал, как приступить, всё-таки он мой отец.

— Очень просто — открыть рот и рассказать словами, — хмыкнула я.

Утром Басти опоздал на завтрак. Родольфус, придававший совместным трапезам несоразмерно большое, на мой взгляд, значение, недовольно нахмурился.

— Прости, засиделся вчера — нахлынуло вдохновение, — извинился Рабастан. — В следующий раз не ждите меня.

— Ты уже следующий раз запланировал? — разозлился муж. — Давай ты всё-таки будешь приходить вовремя.

Рабастан взглянул на него каким-то новым взглядом.

— Брат, — проникновенно сказал он, — если ты вдруг не заметил, я уже вырос, не надо меня больше воспитывать. Для приложения твоих недюжинных педагогических талантов у тебя есть Рэнди. Я ценю время, которое мы проводим вместе, и уважаю традицию совместных трапез, но готов пожертвовать едой ради своих рисунков, и тебе придётся с этим смириться.

Родольфус даже рот открыл от изумления. Это выглядело так забавно, что мы с Басти оба прыснули и я показала деверю большой палец.

— Белла, глазам не верю, вы с Рабастаном объединились против меня? — засмеялся Родольфус. — Ладно, учту твои творческие порывы.

Рабастан улыбнулся. Он и выглядел