Из руин - Arlenna

— Да, она никогда не любила, — кивнула Маргарита. — В отличие от тебя. Тебе он нравится.

Надо же, какая наблюдательность!

— После Азкабана становишься не такой переборчивой, — вздохнула я. — Не перебираешь ни домами, ни мужчинами.

— Как тебе удалось отвести глаза Риддлу? — уцепилась свекровь за тему мужчин. — Он ведь не догадывается, кто ты, иначе не отпустил бы от себя.

— Я действительно сделала так, чтобы Лорд потерял ко мне интерес, в своём новом облике он меня, скажем так, больше не привлекает. В подробности посвятить не могу, здесь замешан человек, которого мне не хотелось бы называть, — призналась я и не удержалась, чтоб не подколоть. — Вам бы радоваться, что ваша единственная невестка остепенилась и вернулась в лоно семьи, а не допросы учинять почище, чем в аврорате.

— Поверь, я несказанно рада, что рядом с моим сыном больше нет этой сумасшедшей, но я не люблю неясностей, поэтому хочу знать, кто ты.

— А кем, по-вашему, я могу быть? — я рассмеялась. В конце концов, есть презумпция невиновности. Если ей втемяшилось в голову, что я не Беллатрикс, пусть сама это доказывает. Правда, судя по ходу разговора, ей это не составит особого труда.

— Кем угодно, — серьёзно ответила Маргарита.

Ладно, решила я, подкину свекрови часть правды, вдруг удовлетворится и отстанет.

— В каком-то смысле я действительно не совсем та Беллатрикс, которую вы помните, — осторожно начала я. — Не знаю, рассказывал ли вам Родольфус, что в Азкабане был момент, когда я умерла. Ушла за Грань. Он почувствовал это, бросился за мной и сумел меня вернуть, но это не прошло бесследно для нас обоих.

— Из-за Грани? — ужаснулась Маргарита. — Безумец! 99 шансов из ста, что тот, кто последовал за Грань, не сможет вернуть ушедшего, скорее сам там останется.

— У него, как видите, получилось. Я вернулась. Но вы же понимаете, что невозможно остаться прежней, вернувшись из-за Грани. Я действительно многое забыла, прежняя жизнь мне часто вспоминается туманной, размытой, как древняя колдография. Поэтому я иногда допускаю промахи. Родольфус настоял, чтобы я никому не рассказывала, что побывала за Гранью, потому что…

Но Маргарита меня уже не слушала.

— Он не мог не пойти следом за ней, они были слишком тесно связаны, — пробормотала она, — но что же произошло потом? Как ты смогла занять её место? Она ушла слишком далеко? Или не захотела возвращаться?

Нет, не отстанет. Она явно из тех, кто считает, что Карфаген должен быть разрушен, и никак иначе.

— Маргарита, мне кажется, у вас чрезмерная фиксация на конспирологических теориях, — я постаралась выразиться так, чтобы она меня не поняла. Обычно в таких случаях люди быстро тушуются и норовят свернуть разговор. Увы, не в моём случае.

— А ты неплохо образована, — улыбнулась свекровь. — Беллатрикс таких слов не знала.

— Я их выучила, — завопила я, — пока мы были заперты в мэноре. У Люциуса неплохая библиотека.

— Только о конспирологических теориях в ней ничего нет, — заметила Маргарита. — Я хорошо помню библиотеку Малфоев. Ты не устала, милая? Может, всё-таки скажешь, кто ты.

— Вам бы в аврорате работать, у вас дар вести допросы, — в сердцах выпалила я. — Многому бы их научили. Или в Отделе Тайн, с такой тягой к метафизическому.

Маргарита изумлённо воззрилась на меня, потом рассмеялась.

— Ну конечно, откуда тебе знать, — сквозь смех произнесла она. — Это не то, о чём прочитаешь в «Природной знати».

Я растерялась. Она блефует, пытается меня подловить? Непохоже и не в её стиле. Смеётся искренне.

— Вы действительно работали в аврорате?

— Нет, конечно, — Маргарита снова рассмеялась. — До брака с Рэндальфом я работала в Отделе Тайн, в Комнате Смерти.

— Той, где Арка? — уточнила я.

— Да. И поверь, я умею докапываться до истины, так что будет лучше, если ты перестанешь упираться и расскажешь, кто ты и как попала в тело Беллатрикс.

— Попала, видимо, благодаря Родольфусу, — я сдалась. То, что Маргарита оказалась невыразимцем, которые, подобно разведчикам, бывшими не бывают, меня добило. Лучше открыться сейчас, один на один, не дожидаясь, пока она учинит мне такой же допрос с пристрастием в присутствии всей семьи, и надеяться, что ради спокойствия Родольфуса она меня не выдаст. — В один не самый добрый январский день очнулась в камере Азкабана, увидела у себя на руке метку и поняла, что вряд ли смогу объяснить охране, что я не Беллатрикс. Пришлось входить в её образ и выворачиваться. Потом узнала от Родольфуса, что он почувствовал. что Беллатрикс уходит за Грань и последовал за ней, чтобы её вернуть, но вернул, получается, меня. А вот кто я, сказать не могу. Я действительно почти ничего не помню из предыдущей жизни, ни своего имени, ни чем занималась. Всплывают отдельные картины, образы, но я не могу увязать их в одно целое.

На мой взгляд, это звучало куда менее убедительно, чем то, что Беллатрикс фрагментарно потеряла память и утратила часть личности из-за двойного перехода Грани, но сейчас Маргарита мне верила. Похоже, она и впрямь на интуитивном уровне умела отличать правду от лжи.

— И я абсолютно уверена, что была маглой, — с вызовом закончила я. Погибать, так с музыкой.

— Но ты колдуешь, и колдуешь неплохо, — заметила свекровь.

— Значит, способность колдовать принадлежит телу, а не душе, — пришла к заключению я.

— Логично, — кивнула Маргарита. — Сколько споров у нас в Отделе Тайн было на эту тему. Эх, если бы можно было предъявить тебя в качестве доказательства.

— Нас бы обеих заперли в Мунго, — охладила я её пыл. Нездоровый блеск в глазах Маргариты, когда она начинала рассуждать на отвлечённые темы, меня пугал. С неё бы действительно сталось препарировать меня, чтобы изучить изнутри. Хорошо, что портреты не могут покидать полотна.

— Но мы же не стали бы обнародовать эти сведения для обывателей. Только для узкого круга тех, кто не скован предрассудками, чей ум свободен и способен перешагнуть границы обыденного сознания. И всё же не понимаю… Если ты магла, откуда тебе так хорошо знаком характер Беллатрикс?

— Маргарита, вам известна теория множественности миров? — ответила я вопросом на вопрос.

— Разумеется, — нетерпеливо кивнула свекровь. — Существует неисчислимое множество миров, иногда они могут соприкасаться, могут отражаться друг в друге в виде сказок, легенд, историй, преданий.

— Там, откуда я пришла, очень популярна история о Мальчике, который выжил и его борьбе с Тёмным Лордом.

— И чем же закончится эта борьба? — нетерпеливо подалась вперёд Маргарита, и на этот раз не усомнившаяся в моих словах.

— Победой сил