Безликий - Е. Юань

одну вопиющую нестыковку: губы «Солнца» двигались совершенно вразнорез с теми словами, что слетали с его языка. А это означало лишь одно: юноша изъяснялся отнюдь не на лоэнском. Всё, что они слышали, было ничем иным, как чудесным, синхронным переводом от самого господина Шута.

Дождавшись, пока «Повешенный» Элджер и «Солнце» Деррик обменяются с «Миром» дежурными приветствиями, на которые новоиспеченный участник ответил подчеркнуто ледяным молчанием, Клейн перевел взгляд на «Справедливость»:

— Те два кандидата, которых вы предложили, всё еще проходят проверку.

— Я поручу вам одно весьма простое дельце. Выступите в роли нанимателя и передайте его им. Это послужит отличным тестовым испытанием.

«Именно таким и должен быть отбор…» — Одри ничуть не огорчилась. Напротив, она сочла подобную строгость абсолютно закономерной.

«Каждый член Клуба Таро обязан пройти сквозь сито жесточайшего отбора, сюда не берут кого попало!» — с затаенной гордостью подумала девушка, после чего, слегка смутившись собственной мысли, мысленно добавила: «А тот факт, что господин Шут затянул меня сюда с самого начала, доказывает лишь одно — я феноменально удачлива. А везение — это тоже выдающийся талант!»

— Как прикажете. Я готова выслушать ваше поручение, — с изящным достоинством отозвалась Одри.

Клейн плавно вытянул правую руку, коснулся столешницы и силой мысли материализовал портрет, в точности передающий черты лица и одежду Ланевуса.

— Наведите справки о человеке на этом рисунке. На данный момент он скрывается в Баклунде. — Повинуясь воле Шута, портрет молниеносно переместился прямо под нос мисс «Справедливости».

Одри вперила в бумагу пристальный взгляд. С холста на нее смотрел молодой человек в круглых очках. Его черные волосы были гладко зачесаны назад, открывая высокий, выпуклый лоб.

Изображение было выполнено в цвете, точь-в-точь как добротный масляный портрет. Карие глаза незнакомца, таящие в себе нескрываемую, ядовитую насмешку, бросались в глаза моментально. В самом низу красовалась приписка: «Ранее известен под именем Ланевус».

«Простое дельце… Значит, цель вряд ли обладает пугающей мощью… И всё же, раз уж этот тип умудрился попасть в поле зрения самого господина Шута, в нем наверняка кроется какая-то аномалия… С виду пустяк, но кто знает, какие бездны замыслов кроются за этой ширмой… Для сущности такого заоблачного полета банальная проверка — это слишком мелко…» — фантазия Одри мгновенно пустилась вскачь. Выдержав короткую паузу, она произнесла:

— Я непременно поручу им это расследование.

«Что ж… Эти две особы, судя по всему, обросли в столице весьма недурными связями. Для поимки Ланевуса их помощь будет как нельзя кстати…» — мысленно поставив галочку в плане своей личной вендетты, Клейн вновь погрузился в ледяное безмолвие, технично передав эстафету своему болванчику.

«Мир» медленно, тяжело обвел собравшихся взглядом и проскрипел надтреснутым, каркающим басом:

— Многоуважаемый господин Шут упомянул, что в этих стенах дозволено раздавать поручения и обмениваться ингредиентами. Это так?

— Истинно так, — с изящным кивком подтвердила «Справедливость» Одри. — Однако вам придется набраться терпения. Сейчас наступает время, всецело принадлежащее господину Шуту для ознакомления с летописями.

«Я, между прочим, успешно провернула сложнейший заказ по устранению интисского посла Бейкерана, и то не стала лезть поперед батьки в пекло, отнимая у Него эти драгоценные минуты…» — гордо вздернув подбородок, мысленно фыркнула девушка.

«А в вас, мисс Справедливость, так и хлещет дух истинной хозяйки положения… Что ж, погодя придется отсыпать вам порцию бесценных знаний, чтобы окончательно закрыть счет по делу Бейкерана…» — с едва скрываемой усмешкой Клейн перевел взор на «Повешенного».

«Повешенный» Элджер Уилсон, настороженный появлением новичка, благоразумно не спешил открывать рот. Моряк хранил глухое молчание, исподволь изучая расстановку сил.

Но поймав на себе взгляд Шута, он мигом отмер и с почтительным поклоном произнес:

— На этот раз я вновь подготовил шесть страниц. Последнюю, седьмую, преподнесу на следующем собрании.

— Добро, — мягко кивнул Клейн.

«Повешенный» тотчас же сосредоточился, скрупулезно воскрешая в памяти текст и вкладывая всю мощь разума в желание перенести его на бумагу.

Меньше чем за минуту шесть желтоватых листов были «отпечатаны». В следующий миг они бесследно растворились в воздухе, послушно спланировав прямиком в руки Клейна.

Опустив глаза, юноша пробежался взглядом по строчкам первой страницы:

«Девятое февраля. У меня родился третий ребенок. Я нарек его Боновой».

«Моей старшей дочери, Бернадетт, несказанно повезло. В ту пору мы с ее матушкой всё еще болтались на низших ступенях Потусторонних, поэтому девочка вольна была сама выбирать свой путь и судьбу».

«А вот мой первенец, Шарль — истинный страдалец. Ему достались лишь жалкие крохи моих Потусторонних характеристик, однако он был обречен тащиться по моим же стопам. Быть может, достигнув четвертой Последовательности, он сумеет свернуть на иную стезю. Вот только пробиться в высшие эшелоны — задачка, по зубам далеко не каждому».

«Мой средний сын, Бонова, оказался где-то посередине. Я влил в него мощь, эквивалентную пятой Последовательности. Это изрядно облегчило мне жизнь, позволив куда быстрее переварить зелье и рвануть к следующему рангу. Зато этот малец, едва появившись на свет, уже стал полноправным „Астрологом“, то и дело швыряясь всевозможными магическими фокусами».

«Заратул под покровом тайны навестил меня с поздравлениями. Этот проныра так и рассыпался в елее, величая Бонову очаровательным ангелочком. Когда же я напрямик спросил этого великого прорицателя, какие высоты сулит сыну грядущее, он лишь загадочно ухмыльнулся, так и не проронив ни слова».

«Тогда я поинтересовался судьбой Шарля. Тут он всё же раскрыл рот, изрекая, что смерть для него — исход неизбежный, но, возможно, оно и к лучшему».

«Дьявол, до чего же бесит эта их извечная, скользкая манера напускать туману! Так и подмывает вскрыть ему череп, чтобы вытащить нормальные ответы».

«Напоследок я спросил о Бернадетт. Лицо Заратула мгновенно окаменело, и он предрек, что дочь возненавидит меня, проникнется ко мне лютым отвращением и в конце концов отвернется от отца. Но при этом ей суждено стать поистине колоссальной фигурой в нашем сокрытом мире».

«Порой лучше вообще не лезть со своими расспросами к этим предсказателям. У меня в голове не укладывается: как моя прелестная, добрая Бернадетт — девочка, души не чаящая в братьях, обожающая отца и трепетно любящая мать — сможет возненавидеть и предать меня? С чего бы вдруг? Неужто я натворю какую-то чудовищную дичь? А может, она втюрится в какого-нибудь ублюдка, который мне не угодит, и я просто прикончу этого сопляка?»

«Бред! Заратул не всевидящий пророк, его видения вполне могут оказаться туфтой! Выбрось это из головы, Рассел, просто забудь!»

«Несет каким-то отборным, слезливым мыльным