Безликий - Е. Юань

— Хм… смена обстановки наверняка пойдет на пользу.

— Я прекрасно понимаю, как сильно ты привязана к Тингену, как тяжело тебе покидать родной дом. Поверь, однажды мы непременно сюда вернемся. Но только не сейчас, пока в нас кипит молодость.

Мелисса искоса посмотрела на россыпь металлических деталей, раскиданных по кофейному столику, и, неуверенно пожевав губу, тихо спросила:

— А как же Белла…

После трагической гибели Клейна она всерьез порывалась отказаться от услуг горничной, однако, живо представив, в какую пучину нищеты скатится уволенная Белла, скрепя сердце отступилась. В конце концов, жалкие пять сулей в неделю не играли никакой роли для семьи Моретти, чья ежегодная рента отныне составляла как минимум три сотни полновесных фунтов.

На это Бенсон лишь со смешком покачал головой:

— До отъезда еще уйма времени — добрых несколько месяцев. Белла без труда успеет подыскать себе новое место. А до тех пор мы исправно продолжим платить ей жалованье и не выгоним на улицу. К тому же ее кулинарные навыки изрядно подросли: с такой хваткой она вполне может претендовать на должность семейной кухарки. Эх, какая досада… Хе-хе, впрочем, всё это обретет смысл лишь в том случае, если ты блестяще сдашь вступительные экзамены в Баклундский технический университет.

Он уже было хотел сболтнуть, как жаль, что Белле так и не довелось перенять кулинарное мастерство у Клейна, но, поймав потухший, полный скорби взгляд сестры, спешно прикусил язык, уводя разговор в безопасное русло.

Не дав ей вставить и слова, мужчина с улыбкой провел ладонью по волосам:

— А я, пожалуй, завтра же подам прошение об отставке. Пора с головой уходить в зубрежку. Раз уж львиная доля вакансий придется на столицу, туда я и буду метить. Искренне уповаю, что мы покорим Баклунд вместе.

Мелисса погрузилась в тяжелое молчание и лишь спустя целую вечность медленно, едва заметно кивнула.

Аккуратно отложив приборы и промокнув губы салфеткой, она тихо произнесла:

— Я отойду в уборную.

— Конечно, — Бенсон безмолвно проводил взглядом поднявшуюся сестру, и дежурная улыбка мгновенно сползла с его лица, уступив место беспросветной тоске.

Сунув руку в карман, он извлек на свет те самые серебряные карманные часы с изящным растительным узором. Долго и неотрывно глядя на них, он издал тяжелый, едва слышный вздох.

…………

Весь воскресный день Клейн мотался по публичным библиотекам района Джовуд, словно заведенный. Юноша отчаянно пытался раскопать хоть какие-то архивы, проливающие свет на род виконта Паунда. Увы, эта аристократическая династия так и не удостоилась ни собственной летописи, ни даже сколь-нибудь серьезного интереса со стороны историков.

Редкие крупицы сведений о них были хаотично разбросаны по самым пыльным углам исторических хроник. Лишенный привычного функционала земных поисковиков, сыщик, столкнувшись лоб в лоб с этим бездонным, необъятным океаном фолиантов и диссертаций, чувствовал лишь, как виски сводит пульсирующей, безжалостной болью.

Убив на шуршание страницами добрых шесть часов и перелопатив гору литературы, он так и не выудил ни единой полезной зацепки.

— Придется искать подмогу у спеца, досконально разбирающегося в дворянских родословных. Или же банально дать на лапу кому-нибудь из полицейского управления, чтобы пробить нынешние координаты баронета Паунда. Как-никак, он всё еще аристократ, а значит, в казенных картотеках его след точно имеется — дворян в столице не так уж и много, — вернувшись в квартиру, вполголоса рассуждал Клейн, стоя перед зеркалом в умывальной и обращаясь в пустоту.

На гладкой поверхности амальгамы молниеносно соткался знакомый силуэт: черное готическое дворцовое платье и крошечная мягкая шляпка.

Телохранительница едва заметно, почти призрачно кивнула, явно одобряя подобный прагматичный подход.

Вслед за этим ее бесплотный, плывущий голос скользнул по комнате:

— Срок контракта истек.

«Прекрасно понимаю, оговоренные трое суток подошли к концу…» — поразмыслив пару секунд, отозвался Клейн:

— Если мне удастся раскопать хоть какие-то зацепки касательно рода Паундов, пожелаете ли вы о них узнать?

Телохранительница не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула.

— Хм… передать весточку через Марича? — уточнил сыщик.

Получив в ответ еще один кивок, девушка изящно склонилась, приподняла подол платья и отвесила учтивый реверанс.

Ее призрачный силуэт стремительно растаял без следа. Амальгама вновь отражала лишь привычное, ничем не примечательное убранство комнаты.

Окинув спальню цепким взглядом, Клейн не спешил расслабляться. Спустившись вниз, он методично, словно ничего и не произошло, приготовил ужин и плотно набил желудок.

Лишь дождавшись, пока дом погрузится в глухую ночную тишину, парень вернулся в спальню. Наглухо задернув шторы, он выудил железный портсигар и прикоснулся к оставленному Росаго «Полностью черному оку».

Разум мгновенно затопила какофония призрачных, диких воплей, грозящих разорвать сознание в клочья и обратить мысли в первобытный хаос.

Титаническим усилием воли превозмогая эту чудовищную, разрывающую череп на части боль, Клейн вновь узрел мириады черных нитей, тянущихся от каждого дюйма его плоти.

Эти пугающие, эфемерные щупальца сплетались в густую сеть и уходили куда-то в недосягаемую, непостижимую бесконечность.

Скрупулезно просканировав всё пространство вокруг и не обнаружив ни единой чужой нити, юноша наконец-то окончательно удостоверился: телохранительница действительно ушла.

Резко отдернув руку и вырвавшись из-под гибельного влияния артефакта, он судорожно хватал ртом воздух. Потребовалось несколько десятков секунд, чтобы остатки дурноты окончательно отступили.

«Фух… Теперь можно со спокойной душой вознестись над серой мглой и проверить на практике ту самую внезапную идею…» — беззвучно пробормотал парень. Сноровисто обустроив алтарь, он привычно провел парадоксальный ритуал призыва самого себя, лично же на него откликнувшись.

Обернувшись эфирным духом и прихватив медный свисток мистера Азика, он сгреб в охапку железный портсигар и воспарил в таинственное измерение.

Восседая на почетном месте во главе изъеденного патиной длинного стола, Клейн щелчком пальцев высек бледное пламя духовности. Призрачный огонь мигом поглотил лежащие в углу окровавленные бумаги и прочий, более не нужный мусор.

Покончив с уборкой, юноша откинул крышку портсигара. Как он и предполагал, «Полностью черное око» здесь, над туманом, вело себя смирно. Из него больше не хлестало первобытное безумие, однако сама гнилостная скверна и чужеродное влияние никуда не делись. Они лишь осели в самых недрах реликвии, погрузившись в подобие глубокой спячки.

«Извлечь её напрямую и впрямь не выйдет…» — прошептал Клейн. Повинуясь его мысленному приказу, на стуле в противоположном конце бронзового стола соткался силуэт мужчины, облаченного в глухой балахон с капюшоном.

Как и в прошлые попытки сотворить двойника,