Безликий - Е. Юань

— А что вам известно о нем и его роде? — напустив на себя вид истинного профессионала, принялся допытываться Клейн.

Миллер на мгновение задумался, после чего ответил:

— Увы, немного. Свой титул они выслужили еще в «Войне клятвоотступников». Некогда их род купался в лучах славы, но пару десятков лет назад фортуна внезапно от них отвернулась. Наследники стали гибнуть один за другим, и, чтобы не потерять титул, им пришлось искать преемника среди седьмой воды на киселе. А новоиспеченный виконт Паунд оказался… хех, тем еще мотом. Он пустил по ветру львиную долю состояния, за что монарх и понизил его до баронета. Сдается мне, он всё еще коптит небо в Баклунде, балансируя на самом краю долговой ямы.

Война клятвоотступников? Та самая, что вспыхнула в 738 году Пятой Эпохи? В мозгу Клейна, как-никак дипломированного выпускника исторического факультета, тут же сработал профессиональный рефлекс, услужливо выудив из памяти нужные параграфы.

Этот масштабный конфликт, отгремевший шесть с лишним веков назад, носил ярко выраженный религиозный окрас. Исконно южное Королевство Фейнапот преклоняло колени сразу перед двумя божествами — Матерью-Землей и Богом Знаний и Мудрости. Однако под гнетом неких тайных интриг между двумя Церквями пробежала черная кошка, и противоречия вылились в кровавые стычки между паствой.

Северные соседи — Королевство Лоэн и Королевство Интис — не преминули воспользоваться смутой. Прикрываясь благородным лозунгом о защите свободы вероисповедания, они развязали войну. Чуть позже в бойню ввязалась Империя Фейсак, вознамерившись сорвать куш и спутать карты лоэнцам с интиссцами, но их попытки обернулись сокрушительным крахом.

Итогом той мясорубки стало перекраивание границ: государства вроде Ленбурга, Масина и Сегала, чьи земли лежали на стыках Лоэна, Интиса и Фейнапота, откололись и обрели независимость, провозгласив своей государственной религией веру в Бога Знаний и Мудрости. Фейнапоту же пришлось довольствоваться безраздельной монополией Церкви Матери-Земли.

Поскольку обе противоборствующие стороны с пеной у рта клеймили друг друга за попрание «Священного обета», скрепленного еще на заре Четвертой Эпохи, эта пятилетняя кровавая баня и вошла в летописи как «Война клятвоотступников».

После этих потрясений Северный континент вкусил плоды благодатного мира, продлившегося добрых три сотни лет. Разумеется, локальные стычки вспыхивали то тут, то там, но от полномасштабных войн державы воздерживались. И этот хрупкий баланс сохранялся ровно до тех пор, пока на исторической арене не возник Рассел со своими паровыми машинами, усовершенствованными парусниками и убийственной артиллерией.

Именно так гласили сухие строки университетских учебников… Но если взглянуть на всё сквозь призму нынешнего опыта: раз уж дело касалось божеств, без участия Потусторонних инквизиторов обойтись попросту не могло. В тени людских баталий наверняка кипела жестокая, паранормальная резня… Впрочем, если верить хроникам, в ту эпоху ряды Потусторонних уже изрядно поредели… Неужто ограничивались лишь локальными стычками спецотрядов? А что до семьи Паунд… внезапный крах и череда смертей наследников пару десятков лет назад — уж не связано ли это с тем, что они докопались до тайны этих древних подземелий? Погруженный в тяжелые думы, Клейн поинтересовался:

— А вам не известно, где нынче обитает этот баронет Паунд?

— Увы, понятия не имею, — Миллер сокрушенно покачал головой.

Задав еще парочку наводящих вопросов и окончательно убедившись, что ловить здесь больше нечего, сыщик откланялся и направился прямиком к дому номер пятнадцать по улице Минск.

Часы уже показывали половину шестого. Густые, свинцовые тучи заволокли небосвод, погрузив Баклунд в преждевременные сумерки, ничуть не уступающие глухой ночи. Рассудив, что все публичные библиотеки давно закрыли свои двери, Клейн благоразумно решил отложить расследование катакомб на завтра и занялся приготовлением ужина.

Изначально он замахнулся на изысканную фейнапотскую лапшу, рецепт которой выудил из газеты, но в итоге состряпал нечто отдаленно напоминающее макароны с рубленым мясом, густым соусом и овощами. Впрочем, на вкус блюдо оказалось на удивление сносным.

Набив желудок и переведя дух, Клейн по привычке подбросил монету, чтобы гаданием проверить: стоит ли всё же привлекать к этому делу полицию? Вердикт оказался железобетонно отрицательным.

…………

Под покровом ночи Баклунд погрузился в безмятежную тишину, ничем не отличаясь от любого другого спящего города. По крайней мере, в районе Джовуд царил абсолютный покой.

Клейн спал мертвым сном, блуждая в зыбких, сменяющих друг друга обрывках грез. Как вдруг его словно ударило током: разум мгновенно прояснился, и юноша кристально ясно осознал, что находится внутри сновидения.

«Кто-то вторгся в мой сон?» — титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн напустил на себя вид растерянного лунатика и принялся осторожно озираться по сторонам.

Взору предстали бескрайние, обжигающе-желтые пески раскаленной пустыни.

Внезапно с небес обрушился оглушительный, первобытный рев. Исполинское чудовище, чья черная шкура отливала тусклым золотом, стремительно спикировало из-за облаков.

Тварь могла похвастаться массивным, до боли напоминающим ящерицу туловищем и парой необъятных кожистых крыльев. Опускаясь всё ниже и ниже, она гигантской тенью заслонила собой само солнце.

Дракон! Самый настоящий, могущественный дракон! Взор Клейна выхватил чешуйки размером с хорошую обеденную тарелку, разверзнутую пасть, источающую слепящее, первозданное сияние, и два вертикальных зрачка из чистого темного золота.

Р-р-рох!

Из глотки исполина вырвался сгусток света. Бескрайнее, всепожирающее сияние, словно океан, захлестнуло землю, в мгновение ока стирая в порошок целые барханы песка.

Прямо из недр этого ослепительного сияния ввысь взмыл человеческий силуэт, зависнув высоко в воздухе.

Ростом незнакомец достигал добрых трех-четырех метров, однако характерного для гигантов вертикального циклопического глаза у него не было. Напротив, он обладал весьма привлекательным, молодым лицом, а его исполинская фигура была закована в глухие черные латы, словно щедро залитые свежей кровью.

Этот подобный исполину рыцарь мощным взмахом снизу вверх вскинул свой гигантский палаш. В такт его движению мириады языков бледно-белого пламени с пурпурным отливом мгновенно сплелись в длинные копья и густым, неотвратимым градом устремились прямо на дракона. Казалось, за спиной воителя стоит незримый легион призрачных Потусторонних, безупречно синхронно поддерживающих его атаку!

Сквозь этот бушующий метеоритный ливень огня исполинский рыцарь взмыл еще выше, оказавшись прямо над головой чудовища, и с сокрушительной силой обрушил свой клинок вниз.

Шлейф из призрачных остаточных силуэтов, тянущийся за его фигурой, в долю секунды слился воедино, и смертоносная дуга от удара палаша обернулась слепящим переплетением молний.

Хрясь!

Земля зашлась в бешеной судороге. Исполинский ящер камнем рухнул вниз, щедро орошая пески потоками темной, отливающей золотом крови.

В этот самый миг декорации сна резко совершили кульбит. Перед мысленным взором выросли массивные, залитые кровью врата — те самые, что Клейн видел этим днем в самых недрах древних подземных руин.

С протяжным, режущим слух