Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

убито 13 человек, ранено 73 человека[801]. В результате артиллерийского обстрела 7 мая 1942 г. главный корпус фабрики, со всем оборудованием и инвентарем, полностью выгорел.

На «Советской звезде» в годы блокады сгорело выходившее фасадом на Лифляндскую улицу деревянное одноэтажное общежитие, одноэтажные деревянные здания свинарника, весов, ледника, склады (объемом 4,5 тысячи куб. метров). Пожарные пирсы и деревянные заборы протяженностью 1300 погонных метров были уничтожены полностью. Сильно пострадало не заасфальтированное, щебенчатое и булыжное покрытие мостовой. Наполовину сгорело «круглое» здание общежития.

О судьбе деревянных строений в парке имени 1-го Мая

Из опубликованных в 1982 г. воспоминаний и дневников Николая Варфоломеевича Баранова[802], главного архитектора Ленинграда в годы блокады, можно узнать следующее.

10 декабря 1941 г. его вызвали в Смольный к председателю Исполкома Ленинградского областного совета П.С. Попкову, который сказал, что уполномоченный Совнаркома СССР А.Н. Косыгин и секретарь горкома ВКП(б) А.А. Кузнецов поручили Исполкому «в двухдневный срок подготовить предложения о том, как и где, не нанося ущерба облику Ленинграда, начать выборочную рубку крупных деревьев», должно быть заготовлено не менее 200 тысяч кубометров дров.

Н.В. Баранов вышел из Смольного и направился к себе в Архитектурно-планировочное управление.

«Недавно закончился обстрел, и где-то на юге небо подпирал огромный, медленно поворачивающийся дымный столб. И тут меня осенило! Я вспомнил, как осенью горели „американские горы“ в саду Госнардома. Но ведь в садах и парках без призора и охраны находятся десятки никому сейчас не нужных деревянных построек, которые к тому же могут сгореть в любую минуту. Значит, топливо можно заготовить, разобрав многочисленные деревянные аттракционы, киоски, летние театры, рестораны и павильоны!»

Вернувшись, главный архитектор Ленинграда пригласил к себе своего заместителя, начальника отдела текущей застройки, других специалистов.

«Как я тогда и ожидал, предложение вырубать деревья в садах и парках у архитекторов сочувствия не встретило, и все единодушно поддержали идею разобрать пустующие деревянные здания и сооружения, только загромождавшие парки.

Был составлен перечень деревянных построек на Елагином, Крестовском и Каменном островах, в Екатерингофском парке, Таврическом саду. Вспомнили и другие деревянные сооружения – стадион имени Ленина на Петровском острове, стадион Кировского завода у Нарвских ворот».

Было подготовлено два варианта доклада, предусматривавшего в том числе разборку пустующих построек в парках и малоэтажных деревянных домов, сохранившихся на окраине города, в том числе в Кировском районе.

11 декабря 1941 г. предложения коллектива Н.В. Баранова рассмотрели в Леноблисполкоме, и их одобрил А.Н. Косыгин.

«Вскоре началась разборка отдельных сооружений. Кстати, кроме дров мы таким образом получили еще и крупные конструкции – брусья, балки, которые потом были использованы для усиления опор и потолков бомбоубежищ. Но этим мы занялись лишь с приходом тепла, потому что со второй половины декабря до середины февраля 1942 года, когда голодная смерть обильно собирала свою страшную жатву, обессиленные люди почти не принимали участия в строительстве оборонительных или защитных укреплений».

24 декабря 1941 г. принято постановление горкома ВКП(б) и Исполкома, разрешавшее разбирать незаселенные деревянные дома.

Один документ января 1943 г. показывает, что жители Ленинского района обращались в райсовет с ходатайствами о получении ордеров на дрова, так как они не могли получить такой ордер по месту работы – в данном случае – своих мужей, а «домохозяйство» без ордера дрова не выдавало[803].

Из воспоминаний работниц «Советской звезды».

Зима 1941/42 г.: «Была особенно тяжелой. <…> Вместо ламп горели коптилки. Мы жгли машинное масло. Дров не было, сжигали во времянках все, что попадало под руку. Воды не было, растапливали снег и этой водой мылись, и из нее готовили чай. Мы брали воду в Екатерингофке и в нынешнем парке ХХХ-летия ВЛКСМ»[804].

«Когда давали 100 грамм мяса, то съедали его сырым, потому что – что же тут варить-то? А когда ходила к тетке, которая жила у Фрунзенского универмага, то приходилось буквально переступать через трупы, лежащие на пути»[805].

С 8 марта 1942 г. в Ленинграде начали проводить воскресники по уборке города. С 27 марта на очистку улиц постановлением Ленгорисполкома мобилизовали все трудоспособное население города. Рабочие и служащие «Советской звезды» как законсервированного предприятия должны были работать на расчистке и уборке ежедневно 8 часов[806].

Лед, снег и нечистоты на Лифляндской улице грузили лопатами на фанерные щиты, впрягались в лямки по двое-трое, тащили на набережную и сваливали груз в Обводный канал. Расчищали трамвайные пути к намеченному на апрель месяц пуску трамваев. За комбинатом «Советская звезда» закрепили всю Лифляндскую улицу и часть Рижского проспекта от улицы Степана Разина до улицы Циолковского. «Рабочие настолько были истощены, что даже с трудом поднимали ломик, но скалывали лед. <…> После улиц занялись очисткой дворов на нынешней Перекопской улице. Жильцы этих домов очень мало помогали, так как были сильно истощены от голода»[807].

На конец января 1943 г. недалеко от парка, в доме № 156 по Обводному каналу, размещался детский сад. Это известно из одного документа, касающегося письма в райсовет одной из жительниц района (фамилия не указана), указавшего на факты, что большая группа детей остается в детском саду «на ночное пребывание» при одном только воспитателе, пожарных лестниц нет, недостает огнетушителей. Официальный ответ гласил, что на круглосуточном дежурстве в детском саду находятся 11 человек, и по сигналу воздушной тревоги детей переводят в «бомбоубежище» «под детским садом»[808]. Не исключено, что под «бомбоубежищем» подразумевался подвал дома.

Интенсивность обстрелов района Екатерингофа, помимо нахождения вокруг него промышленных предприятий, была связана со следующим.

12 сентября 1941 г. создан штаб обороны Кировского завода. 24 сентября этим штабом издан приказ, один из пунктов которого гласил: «Передний край обороны: р. Екатерингофка, Емельяновка, здание ремесленного училища № 2 – ул. Стачек – ж. д. насыпь – проходная на ул. Калинина, 15. Тыловая дорога – ул. Калинина – Калинкин мост»[809].

Из «Сообщения о Петербурге № 6» отдела военной разведки командования 18-й армии немецкой группы армий «Север» начальнику Генштаба от 31 октября 1941 г.: «Уже имеется общая картина относительно построенных в Кировском районе оборонительных сооружений. Внутренняя линия обороны города представляет собой систему траншей и деревянных дотов от реки Екатерингофки до северного берега реки Таракановки в районе 1-го Мая и дальше проходит через стадион „Каучук“ до площади Стачек. <…> Пока остается неясным, предусмотрен ли позади имеющихся укреплений еще и внешний пояс обороны»[810].

Из сообщения того же отдела от 17 ноября 1941 г.: «Подтвердились данные о создании внутренней линии обороны вдоль Обводного канала. Улицы, которые выходят на окраины города, по ходу этой линии обороны закрыты баррикадами высотой в 2 м и глубиной в 1,5 м. Узкие