Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

Финский нож неминуемо будет всажен в бок или в лучшем случае вас изобьют до полусмерти» (1926 г.)[765].

В июле 1929 г. начальник 13-го отделения милиции докладывал в своем рапорте, что в вверенном ему отделении находятся 4 уголовных дела по фактам хулиганства в Екатерингофском парке. Так, некий гражданин (указывалась фамилия) был избит булыжными камнями. Две «группы», прогуливаясь по саду, распевая «похабные частушки», избивали прохожих. Ближе к полуночи «учнадзиратели» (именно так в то время именовались милиционеры) во главе с начальником отделения, переодевшись «в гражданскую форму», дождавшись, пока хулиганы разгуляются в парке, произведя предупредительные выстрелы, осуществили «поимку»[766].

Об этом написала «Ленинградская правда»: «В ночь с 6 на 7 июля комсостав милиции, в штатской одежде, установил наблюдение за хулиганами. Шайка хулиганов, во главе с атаманом Гусаровым, набросилась на одного из гуляющих граждан. Явившемуся на помощь участковому надзирателю 13 отделения милиции тов. Румянцеву Гусаров разбил голову бутылкой с песком.

Наряд милиции в штатском и несколько членов Ленинградсовета окружили шайку и арестовали 11 хулиганов. У них отобрано холодное оружие. Профессиональные хулиганы <…> посажены в изолятор. На следующий же день в Екатерингофском парке было спокойно»[767].

А ровно через неделю «в Екатерингофском парке хулиган Яковлев <…> приставал к гуляющим и хотел избить одного из граждан. Милиционер Хмелев, с помощью членов КОПа [Комитет охраны порядка. – В. Х.], задержал хулигана. Товарищи Яковлева <…> бросились ему на выручку, избили членов КОПа и собрали толпу. Хулиганы <…> задержаны и привлекаются к ответственности»[768].

Прошло более месяца. «Ежедневно толпы пьяных ходят по газонам, ломая насаждения, утаптывая траву», «горе тому, кто попробует остановить этих людей. Кулаки, а то и ножи ожидают такого смельчака. Не проходит почти ни одного дня, чтобы в парк не требовали „Скорую помощь“»[769].

Авторы писем в газету предлагали выставить в парке «добавочный милицейский пост», «ввести в практику более частые разъезды конных патрулей»…

Наконец, еще через месяц объяснили причину ухудшения криминогенной обстановки вокруг Екатерингофа: «Упорная и беспощадная „война“ велась между „нарвцами“ и „волынцами“ за обладание садом 1 Мая. „Волынцы“ победили и стали полными хозяевами Екатерингофского парка. Берегись прохожий, особенно в предпраздничные и праздничные дни. Если тебя затронули – беги, или будешь избит и ограблен. Вечерами нельзя пройти без риска попасть в лапы волынских хулиганов.

Сад 1 Мая и прилегающая к нему местность, так называемая, дер. Волынкина, были объявлены хулиганами „на осадном положении“. Терроризированное рабочее население не только не могло пользоваться отдыхом в саду, но и проходить по улице. <…> 33 „героя“ – участники хулиганского террора в саду 1-го Мая – вскоре предстанут перед показательным судом на заводе „Красный Путиловец“. Среди них большинство молодежи 17-20 лет. Есть в этой группе и комсомольцы, ребята со средним образованием»[770].

«Волга не только впадает в Каспийское море, как учили раньше, но еще течет среди районов сплошной коллективизации», – отвечали на уроках ребята 68-й советской трудовой школы-девятилетки на ул. Стачек, 13. «Будет знать, за что взяться гражданин, вышедший из этой школы».[771]

Из наказа рабочих фабрики «Советская звезда» Ленинградскому совету (январь 1930 г.): «Улучшить подбор работников милиции, а также изжить избиение пьяных на улице со стороны отдельных работников милиции. <…> Усилить пост милиции, особенно в Екатерингофе (на Бумажном мосту)»[772].

Теперь послушаем жителя Молвинской улицы 1920-х гг.: «Вспоминаются также праздники и гулянья в Екатерингофском парке… Эти гулянья проходили во все престольные праздники каждой деревни, из которой приехали в Ленинград крестьяне. Так как деревень, которые были покинуты ими, было несметное количество, то почти круглый год, каждое воскресенье особенно, эти праздники отмечались на самом высоком уровне. За Нарвской заставой особенно много было приезжих из Пскова и его окрестных деревень. <…> Подобные гулянья сопровождались беспробудным пьянством, заражая этим качеством всех жителей поголовно. <…> К престольным праздникам присоединялись и новые, и, таким образом, причина для очередного гулянья всегда имело место. Гулянья после попойки на дому, как правило, переносились на улицу и в Екатерингофский парк, в частности. Заканчивались они обычно грандиозными драками и кулачными боями. Как наяву вижу группы скобарей, которые, взявши друг друга под руки, широкой стеной перли вперед, напролом, сокрушая все, что попадалось им на пути: валили забор, вырывали с корнем кусты и деревья небольших размеров, вытаптывали траву. Все это происходило под гармонь, так как в центре такой стены, подхваченный под руки соседями, шествовал пьяный гармонист, наяривая один и тот же мотив. <…> Такая стенка, подобно девятому валу, катилась, сметая и смывая все, что попадалось им на пути, под визг гармошки и пьяные вопли певцов, пока она не натыкалась на подобную ей, шествовавшую навстречу. Вот тогда-то и начинался финал гулянья: грандиозная драка с применением дреколья, прутьев, дрючков, вырванных с корнем деревьев и других предметов. <…> Бывали случаи серьезных ранений детей, но это всегда было „нечаянно“ и без какого-нибудь злого умысла. При этом даже пьяные трезвели и всегда участвовали в выводе пострадавших из зоны побоища с принесением соответствующих извинений. Но часто для некоторых участников гулянья эти драки заканчивались тяжелыми травмами, но никогда не было слышно о летальных исходах – все были живы и с нетерпением ожидали следующего престольного праздника»[773].

11 сентября 1930 г. президиум Ленинградского городского совета рассмотрел вопрос «О строительстве районных парков культуры и отдыха в городе Ленинграде»[774]. Согласно решению, «меньшая часть» Екатерингофского парка передавалась Центральному управлению Госцирками (ЦУГЦ) в арендное пользование на 10 лет, но на определенных условиях. Первое, часть парка передавалась на первые 5 лет бесплатно, после президиум Ленсовета был вправе установить арендную плату. Второе, ЦУГЦ обязывался незамедлительно приступить к проектированию и строительным работам, чтобы обеспечить открытие парка не позднее 1 мая 1931 г. и организовать в нем «зрелищную и политико-просветительную работу». Третье, ЦУГЦ надлежало обеспечить бесплатный вход во все, находящиеся в его ведении парки, ежедневно до 6 часов вечера; после указанного времени Управление могло устанавливать плату, но не выше 10 коп. Дети «при взрослых» могли проходить в парки ЦУГЦ бесплатно в любое время.

Была запланирована постройка трех эстрад, летних клуба, театра и столовой, лодочной станции и цирка-шапито «со зверинцем», устройство детских веранды и павильона, а также киосков.

Нарвский райсовет заключил с ЦУЦГ договор аренды.

Для самого же ЦУГЦ 1931 г. начался очень непросто, драматично, в духе «великого перелома».

В начале 1931 г. вышло