Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

постановление коллегии Наркомпроса РСФСР «О современном состоянии и задачах самодеятельного искусства»[775]. «Художественная самодеятельность используется нашими классовыми врагами – кулачеством и его организованным авангардом – церковниками и сектантами – в борьбе с социалистическим строительством». «Неорганизованная художественная самодеятельность (гулянка, вечеринка, игра, песня, пляска и т. д.) в огромном большинстве случаев укладывается в старые дореволюционные формы и содержание. В активе можно насчитать около 10-15 революционных песен, распеваемых преимущественно комсомольской молодежью».

Коллегия Наркомпроса предложила «проработать меры, ограждающие кружки от засорения чуждыми элементами» и «проработать формы политического контроля над работой кружков».

Тогда же закончилась очередная «чистка эстрадников». Эстрада перешла в ведение ЦУГЦ. Однако, констатировал журнал «Рабис», «эстрадники, не прошедшие чистку, организуются в „бригады“ и, выдавая себя за затейников, дают по нескольку выступлений в день, работая за полставки или треть ставки.

Произведения, запрещенные Обллитом, открыто исполняются халтурщиками, обманывающими хозяйственников и позорящих эстрадников, прошедших чистку. <… >

Необходимо обязать все учреждения не брать эстрадников без наряда, и при даче работы спрашивать членскую книжку Рабис, в которой должна быть пометка о прохождении чистки и оставлении на учете»[776].

Продолжилась чистка «кино-организаций». Были ликвидированы «коллективы лилипутов».

Вскоре «Малый Совнарком» вынес постановление об организации Государственного объединения музыкальных, эстрадных и цирковых предприятий (ГОМЭЦ).

Орган Рабис разъяснял работникам эстрады, что «наиболее опасной формой проникновения классово-враждебной идеологии через музыку являются музыкальные произведения так называемого «легкого жанра» (цыганщина, фокстрот, венская оперетта и т. д.)[777]. Одновременно с этим «Рабис» призывал «оздоровить советский театр на границах Индии и Афганистана» и рассказывал о проекте одного из парков культуры и отдыха – театрализованном аттракционе «Днепрострой» и о закладке в Нарвском районе Ленинграда «гигантского цирка» на 5 тысяч зрителей[778].

Цирк-шапито со зверинцем открылся в Саду 1-го мая, но на 2 тыс. посадочных мест меньше. Построенные театр, эстрады и клуб могли вмещать более 2 тыс. человек. На открытых площадках зазвучала музыка.

В 1930-е гг., чтобы быстрее попасть в парк («и в город»), договаривались о перевозе через Екатерингофку с частниками-лодочниками за небольшую плату.

С 1933 г. Сад имени 1-го мая стал называться Нарвский парк культуры и отдыха имени 1-го мая. По площади он занимал более трети всей территории зеленых насаждений Нарвского района (на 1933 г.). Согласно «Карте зеленого фонда» Ленинграда, она составляла 106 га[779].

Правда, в понятие «зеленые насаждения» включались, помимо парков, садов, бульваров, газонов, питомников, садоводств, лесных массивов и «неустроенных зеленых насаждений»… кладбища. Фабрика «Советская звезда» взяла шефство – надзор за сохранением зеленых насаждений и поддержание чистоты – над частью парка, прилегавшего к Екатерингофке.

В шесть часов вечера 15 мая 1934 г. (в том году в ленинградских садах впервые зацвели тюльпаны и гортензии) парк открылся[780]. Так как тюльпаны были из «голландских луковиц», то, по мнению автора середины 1930-х гг., в климатических условиях ленинградской широты эти цветы были обречены. Но выражалась надежда, что тюльпаны вновь зацветут, когда будут из «советских луковиц»[781]. На одной из эстрад состоялся митинг, посвященный открытию, и концерт. Взлетали качели, крутилась карусель, работали танцевальная площадка и тир. На пруду катались на лодках. Открылись библиотека-читальня, шахматно-шашечный клуб, «физкультурный городок» (теннисные корты, «классы обучения» боксу и катанию на байдарках), ресторан. Играли два оркестра. Массовые «игры и затейничество», а также танцы организовывали управление парка совместно с Московско-Нарвским домом культуры.

Чуть позднее открылся «городок техники», в котором были выставлены «действующие экспонаты и станки»[782].

«Под тенью развесистых деревьев Екатерингофского парка уютно расположились белые и голубые киоски. <…> На площадке для физкультурных упражнений растянута баскетбольная сетка. <…> В центре парка – цирк.

Сегодня вечером программу „Тысяча и одна ночь“ смотрят экскурсанты – рабочие Ленторгпорта. <…> C администрацией Екатерингофского парка заключен договор, на основании которого несколько выходных дней в течение лета портовики имеют право отдыхать и развлекаться в парке.

Немного правее цирка – ресторан. Там можно закусить, выпить чай, послушать джаз.

Самое интересное в парке это то, что каждая аллея имеет свое оформление. Аллея МОПРа, аллея политической карикатуры и т. д. <…> В светлой читальне можно почитать, позаниматься», – делился впечатлениями один из посетителей парка»[783].

Приходили в парк рабочие и работницы гидролизного и завода «Красный автоген» № 1 с улицы Калинина, фабрик «Ленсукно», «Веретено», Резвоостровской ткацкой фабрики, Северной судостроительной верфи, «Красного треугольника», Нарвской фабрики-кухни, Государственного тентелевского химического завода «Красный химик» и др.

Чтобы ответить на вопрос, насколько были разнообразны (однообразны) предлагавшиеся в парке развлечения и его оснащение, следует сравнить. Возьмем тот же 1934 г., сад имени Ф. Дзержинского союза работников госучреждений.

Каждый день играет духовой оркестр. Игры и танцы «под баян». Шахматы, шашки, домино. Кафе, с горячими и холодными закусками. В аллеях сада – ларьки, где продаются квас, бутерброды, конфеты и печенье. Стоит силометр с весами. Работает летняя библиотека-читальня. В павильоне «Стенной университет культуры» вывешены вырезки из газет и журналов. Играют в городки, футбол и баскетбол. Качаются гамаки («Располагайся на одном из них на зеленой лужайке под сенью деревьев, закрой глаза и покачивайся в такт вальсу, который играет оркестр»)[784]. Проходят «выступления акробатов на свежем воздухе», в закрытом летнем театре устраиваются «выездные спектакли и кино». Каждый день проводится «прием норм ГТО» (сдавшие получают листки с отметкой «сдано»). Выступают «вокально-оперный коллектив», хор, «неаполитанский оркестр» и хореографический кружок. Помимо коллективов вузов и клубов выступают «одиночки-певцы, танцоры, гармонисты, декламаторы». «В порядке подготовки к съезду писателей» прошел вечер совместно с редакцией журнала «Литературный современник». Перед киносеансами (в качестве киножурнала) – «десятиминутки» «по различным вопросам текущей политики и социалистического строительства». К избе-читальне прикрепили 20 юристов и работников госучреждений, которые «в порядке общественной нагрузки» проводят консультации. В планах – создать «Аллею сплошной агитации», посвященной «борьбе за овладение техникой». Для детей устраиваются кино-утренники, спектакли ТЮЗа и Театра марионеток. Отдельно работает детская библиотека-читальня.

Тот же год, но другой сад – Выборгского дома культуры.

В саду два тира и аттракционы: «метание бомб», «потопление подводной лодки с аэроплана», «кольца», «конвейер», «гонки» и др. Массовый аттракцион – «Во льдах полярного моря». Но «из-за дорогих цен бездействуют аттракционы, пустуют танцевальные площадки, стоят лодки без движения…». Ничего не поделать, и посетитель идет в читальню, садится за газету – и появляется «рой новых вопросов». Тогда подходит к столу «лекторского бюро», подает заявку. «И вот тридцать—пятьдесят—сто слушателей уединяются в саду, в читальне или в тихой комнате Дома культуры, – и лектор расскажет о тяжелом бремени налогов на крестьян в Японии, растущих изо дня в день, для покрытия военных расходов, о случаях продажи детей для уплаты налогов; об эксплоатации и о рабстве в